«прогрессивными взглядами» – то была фантастическая мешанина толстовских, 
коммунистических и анархических идей, неокантианства и младогегельянства, 
накладывавшихся на вбитые с детства конфуцианские заповеди. И девушку себе – 
надо думать, первую любовь – Мао нашел на политической почве. Его городская 
подруга Тао Сыюн столь же рьяно принимала участие в создании просветительского 
общества «Синьминь сюэхуэй», в патриотическом, антиимпериалистическом движении 
«4 мая». Молодые люди даже сообща открыли книжную лавку…
      Однако к лету 1920 года кооператив распался. Говорят, что причиной тому 
были политические разногласия. Однако, похоже, что в их дуэт вплелся третий 
голос – дочери любимого учителя Мао, переселившегося в Пекин, – Ян Кайхуэй. 
Более или менее тесные отношения между ними установились в 1919 году, когда Мао,
 приехав в Пекин позаниматься в столичной библиотеке, некоторое время жил в 
семье наставника.
      Вскоре Тао совсем исчезла с арены, а Ян после смерти отца возвратилась в 
Чанша. Мао чувствовал себя в приятной роли покровителя, защитника осиротевшей 
девушки. Вскоре они стали мужем и женой.
      Осенью 1922 года в молодой семье появился первенец – Аньин, на следующий 
год родился Аньцин, в 1926 году – Аньлун. Правда, ходил слушок, что одно время 
Мао захаживал к соседке по дому в Чанша – жене молодого провинциального 
политика Лин Лисаня (впоследствии – один из генсеков КПК, покончил жизнь 
самоубийством в 1967 году). Но в целом все шло замечательно, Мао быстро делал 
партийную карьеру, участвуя в создании КПК, переговорах с 
буржуазнодемократическим гоминьданом – партией националистов, оформлении 
Единого фронта. Ян помогала мужу – была казначеем парторганизации, связником.
      В 1927 году разразился мятеж Чан Кайши, по всей стране шли казни 
коммунистов. В 1930 году была арестована вместе со старшим сыном Ян Кайхуэй. 
Подпольщики готовили ее освобождение, оставался пустяк – опубликовать в печати 
формальное отречение от супруга. Она отказалась и была расстреляна.
      После гибели Ян Кайхуэй ее сыновья оказались на улице. Младший, Аньлун, 
погиб, а Аньин и Аньцин после многих мытарств были переправлены в 1937 году в 
Москву. Жили в подмосковном Монино, потом в интернациональном детском доме в 
Иваново. В конце 1941 года Аньину предложили принять советское гражданство. Он 
ответил: «Я китаец, люблю свою родину и готов вернуться по первому ее зову». А 
вскоре после этого послал Сталину письмо с революционным приветом и 
убедительной просьбой отправить его на фронт. Потом учился в 
военнополитической академии, в 1943 году вступил в ВКП(б), стал лейтенантом, 
политруком танковой роты, участвовал в боях, прошел Польшу… Перед возвращением 
в Китай в 1946 году, сообщают китайские историки, был принят Сталиным и получил 
из его рук именной пистолет. Как знать, может, с этим пистолетом Аньин вместе с 
другими китайскими добровольцами отправился на иную войну – в Корею. Там он 
погиб во время американской бомбардировки.
      Взаимоотношения Аньина с отцом легли в основу фильма «Мао Цзэдун и его 
сын». В этой ленте есть и жаркие споры, и горячие слезы. После просмотра 
картины, писала газета «Жэньминь жибао», зрители «с глубоким чувством говорили, 
что Мао – исполненная подлинного величия личность, он и в страдании более мудр, 
более тверд по сравнению с обычными людьми».
      «Мудрый и твердый», через много лет после гибели второй жены встретив 
нянюшку, жившую в их семье, горько вздохнул и промолвил: «Кайхуэй была хорошим 
человеком». А в стихах, известных каждому китайцу, председатель признался: «Я 
потерял гордячку Ян, благородный муж остался без своего прямого тополька…»
      В июне 1979 года газета «Жэньминь жибао» опубликовала имена трех новых 
членов Всекитайского комитета Народного политического консультативного совета 
Китая – своего рода совещательной палаты при китайском парламенте. Одной из 
получивших эту синекуру была Хэ Цзычжэнь, что вызвало в столичных кругах тихую 
бурю. Еще бы! Снова на людях появилась опальная жена Мао, великая страдалица.
      С Хэ будущий «кормчий» встретился в 1927 году у подножия горы Цзинганшань,
 после крестьянских восстаний Осеннего урожая. Семнадцатилетняя красавица из 
семьи сельских бунтарей, вожак местных комсомольцев, поддерживавшая связи с 
командирами полубандитских отрядов крестьянской самообороны, Хэ была во всех 
отношениях подходящей для Мао подругой. Авторитет ее среди земляков был 
непререкаем – хотя бы потому, что стреляла она сразу с двух рук и очень точно.
      Вот как описывал впоследствии очевидец их встречу: «В середине седьмого 
месяца (по лунному календарю, соответствует сентябрю. – Прим. ред. ) Мао прибыл 
во главе нашего полка в уезд Юнсинь, где мы поселились в помещениях волостной 
управы. Местные юнсиньские товарищи часто приходили посмотреть на председателя 
Мао. Была среди них и женщинатоварищ Хэ, красивая и живая. Она особенно много 
беседовала с председателем. В первый же вечер она прислала пару гусей и две 
фляжки водки. Председатель пригласил ее остаться ужинать. За трапезой они очень 
сблизились. На второй день председатель созвал собрание юнсиньской партячейки, 
и эта женщинатоварищ выступала больше всех. Собрание закончилось только в 
одиннадцать вечера. Председатель сказал, что ему еще нужно обсудить очень 
важный вопрос с женщинойтоварищем Хэ. Они работали долго. Наутро, встав с 
постели, председатель умылся и с радостным лицом сказал нам: «Мы с товарищем Хэ 
полюбили друг друга, у нас товарищеская любовь переросла в супружескую. Это 
начало совместной жизни в революционной борьбе». При этом смеющаяся 
женщинатоварищ Хэ стояла рядом, по правую руку». Через год у них родилась 
первая девочка.
      Хэ была рядом с Мао десять трудных лет – в период создания первых 
советских районов и становления армии коммунистов, «великого похода» 
протяженностью более 10 тысяч километров, к концу которого после бесчисленных