написали его лучшие сочинения. С этим решительно не согласно большинство 
исследователей творчества немецкого драматурга.
      В 1922 году Б.Б. женился на мюнхенской оперной певице Марианне Цофф 
(после двух ее беременностей). Правда, брак оказался недолгим. Их дочь Ханне 
Хиоб стала впоследствии исполнительницей ролей в пьесах своего отца. В том же 
1922 году драматург познакомился с актрисой Каролой Неер. Когда Брехт брал 
гитару и резким голосом пел свои баллады, Марианна Цофф, высокая полная 
брюнетка, несмотря на свой уже округлившийся живот, проявляла признаки 
беспокойства и отыскивала взглядом возможных соперниц. Потенциальной из них 
была Карола Неер («ЖенщинаПерсик»). Их любовный роман начался несколько лет 
спустя…
      В своих фантазиях 24летний Брехт ощущал себя «Тигром городских джунглей».
 Его сопровождали два близких друга – драматург Арнольт Броннен («Черная 
пантера») и самый давний и неразлучный друг Брехта, его одноклассник по 
аугсбургской гимназии по кличке «Тигр Кас», у которого позднее проявились 
гомосексуальные наклонности. После совместной поездки с Тигром Касом в Альпы 
Брехт записал в дневнике: «Лучше с приятелем, чем с девчонкой». С Черной 
пантерой тоже, судя по всему, было лучше. Все три «тигра» спешили изведать все 
соблазны пороков. Вскоре к ним присоединилась мюнхенская «старшая сестра», 
некая Герда – удовлетворявшая сексуальные аппетиты друзей. «Тигры» посещали дом 
«дяди Фейхтвангера», известного писателя. Здесь Брехт покорил баварскую 
писательницу МариЛуизу Фляйсер (позже она стала его безотказной сотрудницей).
      В 1924 году вне конкуренции оказалась Елена Вайгель («Элленбестия»), 
которая родила драматургу сына Стефана, а через пять лет в ультимативной форме 
потребовала (и получила) статус главной жены. В результате этого брака – 
покинула Берлин МариЛуиза Фляйсер, а член компартии Германии Элизабет Гауптман 
пыталась покончить жизнь самоубийством. Возврат Каролы Неер ознаменовался 
драматической сценой на вокзале: после сообщения Брехта о своей женитьбе 
актриса хлестанула его подаренными розами…
      В дневнике в 1927 году Бертольд писал: «Сладострастие было единственным, 
что во мне неутолимо, но слишком длинны паузы, которых оно требует. Если бы 
можно было поглощать высший взлет и оргазм почти без перерыва! Год сношаться 
или год думать! Но, возможно, это конструктивная ошибка – обращать думание в 
сладострастие; возможно, все предназначено на чтото другое. За одну сильную 
мысль я готов пожертвовать любой женщиной, почти любой. Мыслей гораздо больше, 
чем женщин».
      В конце 1920х годов Брехт симпатизировал советскому искусству. В 
Германию приезжал Сергей Эйзенштейн, чей «лучший фильм всех времен и народов» 
«Броненосец "Потемкин"» был запрещен немецкой цензурой. Брехт познакомился с 
теоретиком ЛЕФа Сергеем Третьяковым, который стал переводчиком его пьес на 
русский. Немецкий драматург, в свою очередь, взялся за обработку и постановку 
пьесы русского сексреволюциониста. В пьесе Третьякова «Хочу ребенка» героиня, 
советская интеллектуалка и феминистка, не признает любви, а ждет от мужчины 
только оплодотворения. В 1930 году в Берлине прошли гастроли театра Мейерхольда.
 Брехт стал своим в коммунистической среде. В партию вступили его подруги – 
Гауптман, Вайгель, Штеффин… Но не Брехт!
      Маргарет Штеффин повстречалась на пути Брехта в 1930 году. Штеффин, дочь 
каменщика с берлинской окраины, знала шесть иностранных языков, обладала 
врожденной музыкальностью, несомненными артистическими и литературными 
способностями – иными словами, ей, вероятно, было вполне по силам воплотить 
свое дарование в нечто значительное, в такое произведение либо драматургии, 
либо поэзии, которому бы оказалась суждена жизнь более долгая, чем его 
создателю. Впрочем, свой жизненный и творческий путь Штеффин избрала сама, 
избрала вполне сознательно, по собственной воле отрекшись от доли творца и 
выбрав для себя участь сотворца Брехта.
      Она была стенографисткой, делопроизводителем, референтом… Только двух 
людей из своего окружения Брехт называл своими учителями: Фейхтвангера и 
Штеффин. Эта хрупкая белокурая женщина одевалась скромно, участвовала сначала в 
левом молодежном движении, затем вступила в компартию.
      Почти десять лет продолжалось ее сотрудничество с Бертольтом Брехтом. На 
обороте титульных листов его шести пьес, вошедших в состав изданного у нас 
собрания сочинений писателя, мелким шрифтом набрано: «В сотрудничестве с М. 
Штеффин». Это прежде всего – «Жизнь Галилея», затем «Карьера Артуро Уи», «Страх 
и отчаяние в Третьей империи», «Горации и Куриации», «Винтовки Тересы Карар», 
«Допрос Лукулла». Кроме того, по мнению литературоведа из Германии Ганса Бунге, 
то, что Маргарет Штеффин внесла в «Трехгрошовую оперу» и «Дела господина Юлия 
Цезаря», неотделимо от написанного Брехтом. Ее вклад в творческий капитал 
знаменитого писателя этим не исчерпывается. Она участвовала в создании других 
пьес Брехта, переводила вместе с ним «Воспоминания» Мартина АндерсенаНексе, 
была непременным и усерднейшим помощником в издательских делах, требующих 
кропотливого и неблагодарного труда. Она, наконец, не один год была настоящей 
связной двух культур, пропагандируя в Советском Союзе Брехта как замечательное 
явление немецкого революционного искусства.
      Эти же десять лет по количеству сделанного ею для себя дали результат, не 
сопоставимый с тем, что сделано для Брехта. Детская пьеса «Ангелхранитель» и, 
может быть, еще однадве пьесы для детей, несколько рассказов, стихи – все! 
Правда, вряд ли могло быть иначе. Огромная нагрузка, связанная с творческими 
заботами Брехта, год от года подтачивающая силы болезнь, крайне непростые 
обстоятельства личной жизни – с учетом всего этого можно лишь подивиться 
стойкости Маргарет Штеффин, ее мужеству, терпению и воле.