деятельность, – это любовь.
      Виктор Мари Гюго родился 7 вантоза X года Республики по революционному 
календарю (26 февраля 1802 года) в Безансоне, куда его отец Жозеф Леопольд 
Сижисбер Гюго был незадолго до того назначен командовать 20й армейской 
полубригадой. Ко времени рождения будущего писателя его родители (мать – 
урожденная СофиФрансуаз Требюше) были женаты пять лет, и у них уже было двое 
сыновей – Абель и Эжен. Шли последние годы республиканского строя, «изпод 
Бонапарта уже проглядывал Наполеон», как сказал впоследствии Гюго, но до 
конкордата с папой и упрочения положения церкви было далеко, и поэтому 
неудивительно, что новорожденный, повидимому, не был окрещен и оставался 
таковым всю жизнь.
      Детство Гюго проходило то с отцом, то с матерью, то в пансионе, куда его 
определили по настоянию отца, дабы придать систематический характер его 
обучению и ослабить материнское влияние.
      Однако уже в 14 лет Гюго обнаружил уверенное владение александрийским 
стихом, умение находить для каждого произведения свой стиль литературной речи, 
способность искусно подбирать эпитеты. Юный поэт был достаточно честолюбив и 
уже в 1816 году заявил о своем желании сравниться с Шатобрианом, ведущим 
писателем Франции того времени: «Я хочу быть Шатобрианом или ничем». Первые его 
шаги на литературном поприще принесли ему успех: в 1817 году он удостоился 
поощрительного отзыва Французской академии, в 1819 году награды Академии 
цветочных игр в Тулузе. Эти успехи произвели впечатление на отца Гюго, и он 
отказывался видеть сына непременно студентом Политехнической школы, а затем не 
настаивал на продолжении им занятий правом, начатых в 1818 году и брошенных в 
1821 году.
      По окончании коллежа Гюго жил с братьями у матери, поддерживавшей его 
литературные наклонности и помогавшей своими советами делать первые шаги на 
избранном пути.
      В это же время Гюго охватило сильное чувство к Адели Фуше, дочери старых 
друзей его семьи, но браку противились как мать Гюго, так и семья Фуше, потому 
что у молодого человека не было прочного положения в обществе. Супруги Фуше, 
опасаясь преследований несчастного Виктора, решили увезти Адель на лето в Дрэ, 
находящийся в восьмидесяти лье от Парижа. Они прекрасно понимали, что юноша не 
сможет наскрести нужных 25 франков, необходимых для поездки туда на дилижансе. 
Но они не знали Гюго – влюбленный отправился в Дрэ пешком! Пьер Фуше, 
пораженный столь пылкой любовью, даже всплакнул. Отныне молодым было дозволено 
переписываться и встречаться каждую неделю.
      После смерти матери (в июне 1821 года), причинившей Гюго большое горе, и 
назначения ему ежемесячной пенсии от двора в 1000 франков по выходе в свет в 
июне 1822 года книги «Оды» препятствий к женитьбе не стало, и 12 октября 1822 
года состоялось его бракосочетание в парижской церкви СенСюльпис. 28 августа 
1824 года у них родилась дочь Леопольдина, в 1826 – сын Шарль, затем дочь Деде 
и сын ФрансуаВиктор.
      1831 год ознаменовался началом нового периода в жизненном и творческом 
пути Гюго. Писатель многого достиг – одержал внушительные победы в области 
лирической поэзии, драматургии, прозы. Можно сказать, что его литературная 
молодость окончилась. В это же время дала трещину семейная жизнь Гюго: его жена 
Адель увлеклась начинающим литератором СентБевом, после чего отношения 
супругов Гюго стали чисто формальными.
      …2 февраля 1833 года, на премьере Виктор Гюго был почти спокоен. 
Исключительная симпатия, с которой приняли его пьесу «Лукреция Борджиа» актеры 
из театра ПортСенМартен, внушила надежду на успех и у зрителей. Собственно, 
это была прежняя пьеса «Ужин в Ферраре», но только с измененным по совету 
директора театра Гареля, более удачным названием.
      Воображение Виктора все время возвращалось к третьему действию, когда на 
сцену вышла божественная княгиня Негрони, которую играла актриса Жюльетта Друэ. 
Всего несколько реплик, несколько движений – и на сцене возник облик 
пленительной итальянки со смертоносной улыбкой. Публика пожирала глазами эту 
удивительную красавицу, не мог отвести от нее взгляда и Виктор Гюго.
      Еще во время репетиций, сам не замечая того, он стал вести себя с ней 
иначе, чем с другими актрисами: почтительно целовал ей руку и никогда не 
обращался на «ты». Ему передали, что поначалу она была огорчена столь короткой 
ролью, но затем сказала: «В пьесах господина Гюго маленьких ролей не бывает…»
      И в душе писателя затеплилось нечто большее, чем признательность. Он 
припомнил, что както в мае прошлого года видел ее на балу; молодая, сверкающая 
драгоценностями, стройная, она как бы воплощала в себе грацию античных 
скульптур. Виктор не осмелился тогда подойти к одной из самых блистательных 
красавиц Парижа и, едва скрывая восхищение, следил за ней взглядом.
      Еще до премьеры он попытался выяснить у директора театра все об этой 
женщине. К сожалению, сведения были слишком скудными: Гарель мог лишь сообщить, 
что Жюльетте 26 лет, что она два года назад поступила в труппу театра, и что 
зрители ее любили не столько за талант, сколько за красоту. Разумеется, молодой 
актрисе надо было хорошо одеваться, украшать себя драгоценностями, а 
незначительных средств, зарабатываемых в театре, не хватало, и она разделила 
участь многих своих красивых подруг по профессии – повела жизнь дорогой 
куртизанки. У нее было множество долгов, но она, неунывающая и веселая, 
подлинное дитя времени, верила в свою звезду, которая принесет ей либо успех на 
сцене и деньги, либо настоящую любовь.
      На следующий день Виктор опять был в театре. На сей раз после спектакля 
писатель поднялся в артистическую уборную Жюльетты Друэ. Актриса открыла ему, и