«Айседора потратила все, что у нее было, на школу. Это привело Сергея в 
ярость – он хотел владеть всем и раздавать все друзьям. Десятки своих костюмов 
он щедро раздаривал направо и налево, так же как обувь, рубашки и т п., не 
говоря уж о туалетах Айседоры, о которых она постоянно спохватывалась в Париже 
и считала, что их крали горничные.
      Они с Сергеем пробыли в Москве лишь несколько дней, когда он исчез на 
несколько недель. Айседора была встревожена и думала, что с ним чтото 
случилось. Без конца до слуха ее доходили сплетни, будто по ночам его видели в 
ресторанах, обычно с женщиной. Так продолжалось несколько месяцев. Он 
возвращался только для того, чтобы выманить у него деньги, с которыми можно 
было устраивать дебоши.
      Какое это грустное, неблагодарное дело для женщины с тонкой душой 
стараться спасти разнузданного пьяницу! Но Айседора никогда не чувствовала по 
отношению к нему ни малейшего гнева. Когда он возвращался, ему достаточно было 
броситься к ее ногам, как перед Мадонной, и она прижимала его златокудрую 
голову к груди и успокаивала его».
      Наконец Сергей и Айседора расстались.
      После Айседоры Дункан еще две женщины беззаветно пытались спасти 
погибающего поэта. Одна его любила, другая была его женой. Вернувшись изза 
границы, Есенин со своими сестрами поселился у Галины Бениславской, которая 
стала для Есенина близким человеком, другом и помощником. «С невиданной 
самоотверженностью, с редким самопожертвованием посвятила она себя ему… Без 
устали, без ропота, забыв о себе, словно выполняя долг, несла она тяжкую ношу 
забот о Есенине». В 1924–1925 годах Бениславская во время отъездов Есенина из 
Москвы вела все его литературные дела. «Всегда Ваша и всегда люблю Вас», – 
заканчивала она все письма к Есенину. Но он, обременяя ее бесконечными 
поручениями, заверял лишь в нежной дружбе, которая была «гораздо больше и лучше,
 чем чувствую к женщинам. Вы мне в жизни без этого настолько близки, что и 
выразить нельзя».
      В то время женой Есенина была Софья Толстая, внучка Льва Толстого, чем он 
очень гордился. Любовь ее к Есенину была нелегкой. Софья Толстая была истинной 
внучкой своего деда. Даже обликом напоминала его: вся в деда грубоватым 
мужицким лицом, эта женщина редкого ума и широкого сердца внесла в тревожную 
кочевую жизнь Сергея Есенина свет и успокоение.
      Но, видимо, было уже поздно. В конце декабря Есенин сбежал из Москвы в 
Ленинград, не сказав ни слова ни жене, ни друзьям. О том, что пережила Софья 
Толстая, живя в Есениным в его черные страшные последние годы, писала своей 
приятельнице мать Софьи Толстой, Ольга Константиновна Толстая:
      «…Нет слов, чтоб описать тебе, что я пережила за эти дни за несчастную 
Соню. Вся эта осень, со времени возвращения их из Баку, это был сплошной кошмар.
 И как Соня могла это выносить, как она могла продолжать его любить – это 
просто непонятно и, вероятно, объясняется лишь тайной любви. А любила она его, 
повидимому, безмерно… Его поступки… безумную, оскорбительную ревность – она 
все объясняла болезнью и переносила безропотно, молчаливо, никогда никому не 
жалуясь… В конце ноября или начале декабря он сам решил начать лечиться и 
поместился в клинику, но скоро заскучал… Явился домой 21го декабря уже 
совершенно пьяный с бутылкой в руках… 23го вечером мне звонит Соня и говорит: 
"Он уехал…" И в первый раз в голосе Сони я почувствовала усталость, досаду, 
оскорбление. Тогда я решилась сказать: "Надеюсь, что он больше не вернется"».
      Дня через два Ольга Константиновна Толстая, мать Сони, пришла к ней. 
«Соню я застала страшно мрачной, совершенно безжизненной: она днями лежала на 
диване, не говоря ни слова, не ела, не пила…»
      
    Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
    Синь очей утративший во мгле,
    И тебя любил я только кстати,
    Заодно с другими на земле,
      
      – написал в эти дни Есенин, прощаясь с Соней и прося у нее прощения.
      И в последний день жизни, 27 декабря 1925 года, Сергей передал другу, 
поэту В. Эрлиху, стихи и попросил прочесть их дома, оставшись наедине. Но Эрлих 
забыл о стихах Есенина. Утром узнал о самоубийстве поэта, достал листок и 
прочитал:
      
    До свиданья, друг мой, до свиданья.
    Милый мой, ты у меня в груди.
    Предназначенное расставанье
    Обещает встречу впереди.
    До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
    Не грусти и не печаль бровей, –
    В этой жизни умирать не ново,
    Но и жить, конечно, не новей.
      
      Когда Софье Толстой сообщили о смерти Есенина, она страшно закричала, не 
хотела верить, была как безумная.
      На Ваганьковском кладбище у могилы Сергея Есенина собрались его жены и 
возлюбленные: Анна Изряднова, Зинаида Райх, Галина Бениславская, Софья Толстая… 
Айседора Дункан прислала телеграмму. «…Его дерзкий дух стремился к 
недостижимому… Я оплакиваю его смерть с болью и отчаянием».
      Через год Галина Бениславская застрелилась на могиле Сергея Есенина. В