это время им было написано более 30 стихотворений, составлен рукописный сборник 
«Больные думы» (1912), который он пытался опубликовать в Рязани. С 1912 года 
Есенин с отцом жили в Москве и работали в магазине Крылова. В марте 1913 года 
Сергей устроился в типографию Товарищества И. Сытина подчитчиком, то есть 
помощником корректора.
      Корректор Анна Изряднова вскоре стала его женой. Она вспоминала о нем 
так: «Только что приехал из деревни, но на деревенского парня не был похож – на 
нем был коричневый костюм, высокий крахмальный воротник и зеленый галстук. С 
золотыми кудрями он был кукольно красив… Настроение было у него упадочное – он 
поэт, никто не хочет его понять, редакции не принимают в печать, отец журит… 
Все жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думал, как жить…»
      Брак с Анной с первых дней семейной жизни показался Есенину ошибкой. 
Больше всего его заботил успех поэтический. В 1914 году, наконец, его стихи 
напечатали в газете «Новь», в журналах «Заря», «Парус» и др., но это были не 
лучшие его стихи. В 1915 году, несмотря на рождение сына, Есенин оставил Анну с 
маленьким ребенком, решив попытать счастья в журналах северной столицы.
      Он приехал в Петроград за славой и сразу же отправился искать Блока. 
Александр Блок назвал его «талантливым крестьянским поэтомсамородком», а его 
стихи – «свежими, чистыми, голосистыми», чем во многом определил успех Есенина 
в северной столице. Сергей предстал перед петербургской творческой 
интеллигенцией в образе наивного и простодушного деревенского паренька. Хотя с 
самого начала ни наивности, ни простодушия в нем не было, как считал его 
близкий друг Анатолий Мариенгоф. Он вспоминал, как Есенин объяснял ему свой 
успех в Петрограде: «с бухтыбарахты не след идти в русскую литературу. 
Искусную надо вести игру и тончайшую политику… Не вредно прикинуться дурачком. 
Шибко у нас дурачка любят… Каждому надо доставить удовольствие… Пусть, думаю, 
каждый считает: я его в русскую литературу ввел. Им приятно, а мне наплевать».
      Верная тактика сработала: в несколько недель Есенин завоевал славу в 
самых влиятельных и изысканных петроградских литературных кругах, он стал 
модным поэтом, любимцем журналов и гостиных. М. Горький вспоминал: «Я видел 
Есенина в самом начале его знакомства с городом: маленького роста, изящно 
сложенный, со светлыми кудрями, одетый как Ваня из "Жизни за царя", 
голубоглазый и чистенький, как Лоэнгрин, – вот он какой был. Город встретил его 
с тем восхищением, как обжора встречает землянику в январе. Его стихи начали 
хвалить чрезмерно и неискренне, как умеют хвалить лицемеры и завистники».
      Очевидно, во время завоевания Есениным модных литературных салонов и 
появилась в его жизни Зинаида Райх.
      Эта живая бойкая девушка работала в левоэсеровской редакции. Вместе с 
вологодским поэтом Алексеем Ганиным они отправились в путешествие на Север – на 
Соловки и дальше в Мурманск. Под Вологдой Есенин и Зинаида Райх обвенчались в 
церкви Кирика и Иулиты. Сергей не жил с ней постоянно, хотя она и родила от 
него двоих детей – Татьяну (1918) и Константина (1920).
      В 1918 году Есенин опять вернулся в Москву и после непродолжительной 
дружбы с поэтами Пролеткульта примкнул к имажинистам. Вместе с Мариенгофом они 
приобрели книжную лавочку на Большой Никитской, а затем «Стойло Пегаса» на 
Тверской. Мариенгоф в «Романе без вранья» упомянул Зинаиду Райх:
      «Из Орла приехала жена Есенина – Зинаида Николаевна Райх. Привезла она с 
собой дочку: надо же было показать ее отцу. Танюшке тогда года еще не минуло.
      А из Пензы заявился наш закадычный друг Михаил Молабух… А вдобавок – 
Танюшка, как в старых писали книжках, "живая была живулечка, не сходила с 
живого стулечка"; с няниных колен – к Зинаиде Николаевне, от нее – к Молабуху, 
от того – ко мне. Только отцовского "живого стулечка" ни в какую она не 
признавала. И на хитрость пускались, и на лесть, и на подкуп, и на строгость – 
все попусту».
      А потом, как рассказывал Мариенгоф, Есенин попросил друга помочь ему 
отправить Зинаиду обратно в Орел. «…Не могу я с Зинаидой жить… Говорил ей – 
понимать не хочет… Не уйдет, и все… ни за что не уйдет… Вбила себе в голову: 
"Любишь ты меня, Сергун, это знаю и другого знать не хочу… Скажи ты ей, Толя, 
что есть у меня другая женщина". Толя сказал, как велел Есенин, и Зинаида Райх 
с дочерью уехала в Орел».
      И еще рассказывал Мариенгоф о том, как «познакомился» Есенин с сыном, 
которого родила ему Зинаида Райх.
      «Забыл рассказать.
      Случайно на платформе ростовского вокзала я столкнулся с Зинаидой 
Николаевной Райх. Она ехала в Кисловодск.
      Зимой Зинаида Николаевна родила мальчика. У Есенина спросила по телефону: 
"Как назвать?"
      Есенин думалдумал, выбирая не литературное имя, и сказал: "Константином".

      После крещения спохватился: "Черт побери, а ведь Бальмонта Константином 
зовут".
      Смотреть сына не поехал.
      Заметив на ростовской платформе меня, разговаривающим с Райх, Есенин 
описал полукруг на каблуках и, вскочив на рельсу, пошел в обратную сторону…
      Зинаида Николаевна попросила: "Скажите Сереже, что я еду с Костей. Он его 
не видал. Пусть зайдет взглянет. Если не хочет со мной встречаться, могу выйти 
из купе".
      Есенин всетаки зашел в купе глянуть на сына. Посмотрев на мальчика, 
сказал, что тот черненький, а Есенины черные не бывают».
      Позднее ктото вспоминал еще, что З. Райх, уже живя с Мейерхольдом,