тихого влюбленного. Татьяна восхищалась и явно любовалась им, гордилась его 
талантом».
      Когда у поэта кончилась виза и надо было возвращаться в Россию, он 
пытался уговорить Татьяну выйти за него замуж. Она попросила дать ей время на 
раздумье. Поэт писал в одном из двух знаменитых стихотворений, посвященных 
Татьяне Яковлевой:
      
    Я все равно
    тебя
    когданибудь возьму –
    одну
    или вдвоем с Парижем.
      
      Лиле Брик эти стихи не понравились. Коекто считает, что по воле Бриков 
Маяковского не выпустили за границу, когда он собрался за Татьяной. Яковлева же 
вспоминает, что перед смертью Лиля Брик написала ей письмо, в котором 
призналась, что перебила все в доме, когда прочитала стихи Володи «Письмо 
Татьяне Яковлевой». Она не хотела жить с ним и любить его, но хотела всю жизнь 
его мучить и оставаться его единственной Музой. Трудно сейчас сказать, правда 
ли, что Брики были повинны в том, что Маяковский не смог выехать в Париж, чтобы 
жениться на Татьяне Яковлевой. Доподлинно лишь известно то, что после отъезда 
Маяковского за Татьяной начал ухаживать бретонский граф дю Плесси. Вся семья 
Яковлевой была рада этому знакомству, и она без долгих колебаний согласилась 
выйти за него замуж.
      Узнав о помолвке Татьяны с графом из письма Эльзы Триоле, которое 
зачитала вслух в его присутствии Лиля Брик, Маяковский был вне себя. Много лет 
спустя Яковлева говорила о своих отношениях с Маяковским: «Он хорошо понимал, 
что для меня он не просто знаменитость. Я выросла в среде знаменитых людей. 
Артистов, писателей, художников. Допустим, художник Мане был гораздо известнее, 
чем Маяковский. Просто Маяковский мне нравился. И как мужчина, и как поэт, 
которого я всегда знала, понимала и любила…»
      Кроме личных неприятностей, на Маяковского угнетающе действовала 
политическая жизнь в стране, которая крайне осложнилась в 1929 году. Страна 
находилась в преддверии сталинского террора.
      Выставку Маяковского «20 лет работы» бойкотировали все литераторы. 
Постановка пьесы «Баня» подверглась резкой критике. После отъезда Бриков в 
квартире Маяковского неожиданно поселился некто Лев Эльберт, который оставил 
почти стенографическую запись последних монологов загнанного в угол поэта. Вот 
он гладит собаку Бульку: «Не лезь, Булечка, нельзя меня раздражать. Мужчины 
стали очень нервные. Вы бываете влюблены? Не бываете? Быть может – неудачно. 
Будут войны, будут революции, и тогда – она вас полюбит. Вы читали 
Чернышевского "Что делать?" Я сейчас читаю. Меня книга занимает с определенной 
стороны. Тогда проблема была в том, чтобы выйти из семьи, а теперь в том, чтобы 
войти, строить семью. Очень трудно…»
      Он очень хотел построить семью. Но… «ни одна женщина не могла надеяться 
на то, что он разойдется с Лилей. Между тем, когда ему случалось влюбиться, а 
женщина из чувства самосохранения не хотела калечить своей судьбы, зная, что 
Маяковский разрушит ее маленькую жизнь, а на большую не возьмет с собой, то он 
приходил в отчаяние и бешенство. Когда же такое апогейное, беспредельное, 
редкое чувство ему встречалось, он от него бежал», – писала Эльза Триоле. И 
далее она заключает: «Вот и бросался от одной к другой – "донжуан, распятый 
любовью"».
      Маяковский увлекся актрисой Вероникой Витольдовной Полонской, которая 
была замужем за Михаилом Яншиным. Когда Вероника с беспокойством спросила у 
возлюбленного, что скажет Лиля Юрьевна, если узнает об их связи, то услышала в 
ответ, что Лиля Юрьевна скажет примерно следующее: «Живешь с Норочкой… Ну что ж,
 одобряю». Он произнес это, подметила «Норочка», с грустью.
      Даже в последний день своей жизни, за несколько минут до выстрела, поэт 
поставил ультиматум Полонской. Маяковский не выпускал Веронику из своей 
квартиры. Она объясняла ему, что должна поговорить с мужем, что опаздывает в 
театр на репетицию. Он не хотел ничего слушать. Он сказал, что сам пойдет в 
театр, объяснится с ее мужем, но ее никуда не отпустит.
      Что ответила на этот ультиматум 22летняя актриса? «Я ответила, что люблю 
его, буду с ним, но не могу остаться здесь сейчас… – писала в своих мемуарах 
Полонская. – Я почеловечески достаточно люблю и уважаю мужа и не могу 
поступить с ним так». Однако пообещала, что вечером непременно вернется. И не 
просто вернется, а переедет насовсем. Это Маяковского не устраивало. «Он 
продолжал настаивать на том, чтобы все было немедленно, или совсем ничего не 
надо».
      На этом и расстались. Он поцеловал ее, попросил не беспокоиться и сунул 
двадцать рублей на такси – в денежных делах Маяковский был необычайно щепетилен.

      Возлюбленная вышла, однако не успела дойти до парадного, как раздался 
выстрел. «У меня подкосились ноги, я закричала и металась по коридору: не могла 
заставить себя войти». Но еще не рассеялся дым – а она уже вошла. «Владимир 
Владимирович лежал на ковре, раскинув руки. На груди было крошечное кровавое 
пятнышко».
      Он оставил письмо, которое начинается с выведенного крупными буквами – 
ВСЕМ! В третьем абзаце всего три слова: «Лиля – люби меня!»