Это написано на борту яхты «Милый друг» глубокой осенью 1886 года, после 
упоительного лета, которое подарило им столько счастливых часов… Теперь он 
мечтал, когда наступит снова благословенное время года (Мопассан обожал тепло), 
однако до лета было еще далеко, и он осведомлялся, не заглянет ли она в 
местечко Вильфранш? «Я приехал бы туда на своей яхте повидаться с вами». Или в 
Париж, который он, вообщето говоря, не слишком жаловал, но ради нее готов был 
потерпеть столичную сутолоку. Пусть только она сообщит дату. «Я тогда устрою 
так, чтобы мое появление в этом городе совпало с вашим пребыванием в нем».
      Надо думать, что Эрмина все же хотела, чтобы правда стала достоянием 
истории, – и это так характерно для женщины! Вот, например, не уничтоженная ею 
коротенькая записка от 14 мая 1890 года: «Дорогой друг! Не одевайтесь – мы 
будем одни. Целую ваши руки. Мопассан».
      Можно согласиться с предположениями Мари Леконт дю Нуи: Мопассан начал 
ухаживать за своей одинокой соседкой точно так же, как он ухаживал бы за всякой 
другой красивой женщиной. Позже он вошел во вкус потому, что она упорно хранила 
верность своему архитектору. Вскоре сердце Эрмины смягчилось, и со свойственной 
женщинам неосмотрительностью она влюбилась в него… В то время, когда он уже 
разлюбил.
      «Удовлетворение желания не оставляет места неизвестности и этим лишает 
любовь ее главной ценности». Переступив через заветную грань, Мопассан стал для 
Эмилии просто другом. «Дорогой друг, – обращается он к госпоже Леконт дю Нуи, – 
спасибо тысячу раз».
      Писатель благодарил супругу архитектора за рождественский подарок – 
булавку для галстука – и послал ей браслет, присовокупив к нему святочную 
историю его прежней владелицы, некогда красивой и богатой, а теперь «старой, 
разоренной и жестоко преследуемой судьбой».
      Эта новогодняя полуновелла заканчивалась вежливым «Целую ваши руки». 
Романист остался верен своим правилам. Любовь, опьянение любовью «должны 
ограничиваться у мужчины периодом ожидания. Каждая победа над женщиной еще раз 
доказывает нам, что в объятиях у нас все они почти одинаковые…»
      Роман «Наше сердце» был последним романом Ги де Мопассана. Эрмина Леконт 
дю Нуи сразу узнала себя в главной героине романа гже де Бюрн. Однако 
некоторые исследователи полагают, что писатель внес в этот образ и черты других 
своих подруг. Но лишь черты… Главной всетаки остается златовласая русалка с 
морского побережья.
      …27 февраля 1883 года в Париже родился от неизвестного отца мальчик 
Люсьен, которому была дана фамилия его матери Жозефины Литцельман. Через 
двадцать лет, десять лет спустя после смерти Мопассана, одна из ежедневных 
парижских газет, «Эклер», оповестила читателей, что Мопассан оставил после себя 
потомство – мальчика и двух девочек.
      В 1884 году родилась девочка Люсьенна, а 29 июля 1887 года в Венсенне 
появилась на свет вторая девочка, МартаМаргарита. Их мать Жозефина Литцельман 
умерла в 1920 году.
      Вероятность тройного отцовства весьма велика, хотя мадам Лора де Мопассан 
и друг семьи доктор Балестр, лечивший ее, отрицали существование этих детей. 
Врач Лоры говорил Ломброзо: «Я никогда не слышал, чтобы в семье ктолибо 
говорил об этих трех детях… мадам де Мопассан никогда не упоминала о них. 
Мопассан оставил сына, но вам ведь известно, какие обстоятельства мешают 
назвать его. Между тем это секрет Полишинеля».
      Ни доктор Балестр, ни Ломброзо не прибавили к этому ни слова. Возможно, 
оба они имели в виду маленького Пьера Леконта дю Нуи…
      В своем завещании Ги назначил единственной и законной наследницей всего 
своего состояния племянницу Симону, дочь брата Эрве. Отцу и матери доставалось 
лишь четверть, гарантированная им законом о наследстве. А ведь Мопассана очень 
волновала участь незаконнорожденных.
      Правда, в то время в высшем обществе было принято бросать 
незаконнорожденных детей. Женитьба на простой женщине явилась бы, несомненно, 
катастрофой для Мопассана, который в 1883 году делал все от него зависящее, 
чтобы проникнуть в общество.
      Не следует также упускать из виду, что Мопассан, как и Флобер, был 
открытым противником брака. Тем не менее Ги несколько раз подвергался этому 
искушению. Приблизительно в 1887 году Ги встретил у графини де Х. молодую, 
красивую, сдержанную и изящную женщину. Этой неизвестной даме и адресовано, 
вероятно, его письмо из Туниса от 19 октября 1887 года: «Со вчерашнего вечера я,
 как потерянный, мечтаю о вас. Безумное желание увидеть вас снова, увидеть вас 
сейчас же, здесь, передо мной, внезапно переполнило мое сердце… Не чувствуете 
ли вы, как оно исходит от меня и реет около вас, это желание?.. А больше всего 
я хотел бы увидеть ваши глаза, ваши кроткие глаза… Через несколько недель я 
покину Африку. Я снова увижу вас. Вы приедете ко мне, не правда ли, моя 
обожаемая? Вы приедете ко мне в…» Продолжение письма, увы, неизвестно.
      Возможно, этот брак спас бы его. Но… как заметил доктор Бланш: «Мопассан 
был слишком большим художником, чтобы жениться…» Герой романа «МонтОриоль» 
говорит: «Она не понимала, что этот человек был из породы любовников, но совсем 
не из породы отцов…»
      С Мари Канн Ги был близко знаком еще со времен «МонтОриоля». Он приезжал 
к Мари в СенРафаэль, беседовал о ней с принцессой Матильдой.
      «Происходя якобы от восточной знати, – говорил Андре Виаль, – Мари Канн в 
действительности была украинской еврейкой». Гонкур же так описывал красавицу: 
«На диване небрежно расположилась мм Канн, – большие глаза, обведенные темными 
кругами, глаза, переполненные негой, свойственной брюнеткам, лицо цвета чайной