непревзойденной «Мадам Бовари».
      В свободное время Ги устремлялся к Сене. Река была полной 
противоположностью служебному кабинету. Это было счастьем: и девушка, всякий 
раз другая, и верная лодка, и старые друзья… Ги был отличным гребцом. Отпуск он 
проводит в Этрета, у моря. Уже будучи известным писателем, Ги говорил: «Много я 
видел забавных вещей и забавных девиц в те далекие дни, когда занимался греблей.
 Я служил, у меня не было ни гроша; теперь я человек с положением и могу 
выбросить на любой свой минутный каприз крупную сумму. Как просто, как хорошо и 
трудно было жить – между конторой в Париже и рекой в Аржантейе или Буживале…» 
Здесь он обрел персонажей своих новелл.
      Например, реальность и выдумка в рассказе «Мушка» переплетены теснейшим 
образом. В одной из речных походов Мопассан соблазнил хрупкую девушку, которую 
все звали Мушкой. Она стала рулевой лодки и подружкой пятерых членов экипажа. 
Все шло прекрасно до тех пор, пока не выяснилось, что «рулевая» собралась 
подарить ребенка пяти папашам. Впрочем, общий мушонок – плод воображения 
писателя, но все остальное – истинная правда.
      В марте 1877 года Мопассан отправил своему другу Роберу письмо, в котором 
сообщал, что болен и лечится ртутью и йодистым калием. «У меня сифилис, 
наконецто настоящий, а не жалкий насморк… нет, нет, самый настоящий сифилис, 
от которого умер Фрациск I. Велика беда! Я горд, я больше всего презираю 
всяческих мещан. Аллилуйя, у меня сифилис, следовательно, я уже не боюсь 
подцепить его». Медицина того времени была еще беспомощна и старалась закрывать 
глаза на недуг, поразивший Доде, Малларме, ТулузЛотрека, Гогена, Нерваля, 
Бодлера, Жюля де Гонкура, ван Гога, Ницше, Мане и многих других – всех тех, 
кого Мопассан в шутку называл «наидражайшие сифилитики».
      В сентябре–октябре 1879 года Ги предпринял первое путешествие пешком по 
Бретани. Ему полюбился Конкарно, его чудесный залив и обнесенный стеною 
тысячелетний город. Ги полной грудью вдыхал запах этого легендарного и 
страшного края… Бретань оставила у Мопассана подлинное или полувымышленное 
воспоминание о женщине «не более восемнадцати лет; ее светлоголубые глаза были 
пронизаны двумя черными точками зрачков…» Большая, пышная «грудь стиснута 
суконным жилетом в виде кирасы»; она ни слова не знает пофранцузски, со 
страстью отдается путешественнику и рыдает, когда он уезжает…
      Лора Мопассан отдала Ги земельный участок в предместье Этрета. Летом 1883 
года он построил там одноэтажное шале с двумя флигелями, соединяющимся 
деревянным балкономтеррасой. В качестве любезного соседа он преподносил груши 
дочери Оффенбаха. Здесь же он познакомился с красавицей Эрнестиной…
      Он хотел назвать свой дом «Заведение Телье». Это вызвало у его 
посетительниц единодушное возмущение. Одна из них, склонная к сантиментам, 
предложила свое название: Ла Гийетт. То была его соседка Эрмина Леконт дю Нуи, 
«элегантная хрупкая смеющаяся блондинка – миленький синий чулок», с которой он 
незадолго до того познакомился и которой любовался пока без видимых результатов.

      Когда Мопассан не работал, не лечился и не занимался греблей, он охотился 
за женщинами – преимущественно молоденькими графинями, посетительницами 
светских салонов. Он завлекал их, как завлекают птиц, – подражая их пению. Они 
шли на приманку, хотя и презирали его. Он мстил им, рисуя в своих рассказах. 
Дамы смеялись, слушая его забавные истории. В рассказе «Булавки» две любовницы 
одного и того же мужчины бывают у него поочередно и узнают друг о друге 
благодаря булавкам, которые вкалывают в драпировки. Дело кончается тем, что они 
встречаются.
      «– И они продолжают встречаться?
      – Как же, дорогой мой, – стали закадычными приятельницами.
      – Так, так! А это не наводит тебя на мысль?
      – Нет, а на какую?
      – Ах ты, балда! Да заставь же их снова по очереди втыкать… булавки.
      – О этот Мопассан! – хохочут возбужденные слушательницы. Потом вдруг 
выяснилось, что подобную шутку с булавками Ги сыграл с графиней Эстель и ее 
кузиной Марией. Восторг графинь сменился негодованием».
      В 1884 году Мопассан писал из Канна одной красивой даме: «…я вспоминаю о 
других особах, с которыми люблю беседовать. С одной из них вы, кажется, 
знакомы? Она не преклоняется перед властелинами мира, она свободна в своих 
мыслях (по крайней мере, я так полагаю), в своих мнениях и в своей неприязни. 
Вот почему я так часто думаю о ней». И дальше он весьма лестно изобразил ее: 
«Ее ум производит на меня впечатление порывистой, непринужденной и 
обольстительной непосредственности. Это шкатулка с сюрпризом. Она полна 
неожиданностей и проникнута какимто необычным очарованием». Короче, Ги хотел 
«через несколько дней поцеловать пальцы этой дамы» – традиционная фраза, 
имеющая для него особый смысл, и он посвятил ей «все, что в нем есть хорошего и 
приятного…»
      Его избранница – настоящая графиня, урожденная принцесса Пиньятелли ди 
Чергариа, дочь герцога ди Режина и благочестивой римлянки, жена графа Феликса 
Николаса Потоцкого, атташе при австровенгерском посольстве. Эта чета 
космополитов – истые парижане. Потоцкие богаты, любят роскошь. Их пышный 
особняк на авеню Фридлянд, 27, называли «Польским кредитом» изза постоянно 
кишащей там толпы попрошаек, нашедших себе пристанище во Франции. Эммануэла 
Потоцкая – Сирена – очаровательная хозяйка салона. Супруги не считали нужным 
скрывать свой разрыв, хотя и сохранили «приличия».
      Ги познакомился с сумасбродной графиней через своего друга Жоржа Леграна 
в 1883 году – еще до того как был напечатан роман «Жизнь». Мопассан писал