| |
В марте 1945 года писатель из Парижа переехал на Кубу. Исход войны был
ясен, и Хемингуэй надеялся вернуться к писательскому труду. На Кубе он
погрузился в хозяйственные заботы. На своей усадьбе он даже написал «Э.
Хемингуэй. Писатель и фермер».
Вскоре на Кубу прилетела Мэри, с которой писатель был давно знаком, а
теперь решил оформить брак. Терпеливая, красивая Мэри была на девять лет моложе
Эрнеста и относилась к мужу с почтением, если не с благоговением. Он называл ее
своей «карманной картиной Рубенса». Она закрывала глаза на шалости мужа,
который продолжал флиртовать с женщинами.
На вилле часто гостили его младшие сыновья, Патрик и Грегори, к которым
присоединился Джон, вернувшийся из плена. Отец гордился старшим сыном и
рассказывал, что рана и шрам на его правом плече были размером с крупное яблоко.
В конце октября 1954 году писатель получил известие о присуждении ему
Нобелевской премии. По состоянию здоровья он не мог присутствовать на церемонии
вручения награды. В Стокгольме его представлял американский посол в Швеции Джон
Кэбот, который зачитал приветствие Хемингуэя. В нем писатель сообщал, что
принимает награду «со смирением», и высказал мысль о том, что «жизнь писателя,
когда он на высоте, протекает в одиночестве».
Несмотря на ухудшающееся здоровье, тяжелое физическое и психическое
состояние, писатель вел трудную борьбу с самим собой, пытаясь сохранить
творческую форму. «Все работе и ничего развлечениям», – говорил он.
У писателя начали учащаться периоды депрессии. Сознание того, что ему
становится все труднее писать, отказывает память, было столь мучительным, что
порой Хемингуэй не мог сдержать слез.
Однажды Мэри спустилась на первый этаж и заметила в руках мужа ружье,
которое он собирался зарядить. Муж явно покушался на самоубийство. Мэри начала
его уговаривать не делать этого, напоминала о его мужестве, о троих сыновьях.
В конце апреля Хемингуэя направили в клинику. Там писателя подвергли
интенсивному лечению, в том числе и электрошоку. Эта процедура ослабила волю
писателя и пагубно сказалась на его памяти.
В конце июня он потребовал отправить его домой. Его выписали, хотя Мэри и
просила не делать этого. Преодолев на машине 1700 километров, они вернулись в
Кетчум. Это было 30 июня. На следующий день супруги Хемингуэй встретились со
своими друзьями. Казалось, ничто не предвещало беды.
2 июля 1961 года, в воскресенье, Хемингуэй встал, как всегда, рано. В
доме еще все спали. Писатель одел свой красный халат, который в шутку называл,
«императорским», и спустился в подвал дома. Там находилась комната, где
хранилось оружие. Дверь оказалась запертой. Хемингуэй нашел ключи, выбрал
двуствольное ружье, вложил в него два патрона и поднялся в свой кабинет. Тут он
приставил дуло к голове и нажал на курок.
6 июля в полдень его похоронили в Солнечной долине, где он любил
охотиться, на склоне зеленого холма, в виду далеких гор…
Согласно его завещанию, дом на Кубе и все, что было собрано в нем более
чем за двадцать лет, – книги, картины, произведения прикладного искусства,
охотничьи трофеи, а также знаменитая старая пишущая машинка были переданы его
вдовой Мэри Хемингуэй в дар кубинскому народу.
ВОЛЬТЕР
(1694–1778)
Настоящее имя – Мари Франсуа Аруэ. Французский философ просветитель,
автор повестей «Макромегас» (1752), «Кандид, или Оптимизм» (1759),
«Простодушный» (1767), трагедии в стиле классицизма «Брут» (1730), «Танкред»
(1760), сатирических поэм, в том числе «Орлеанская девственница» (1735),
публицистических, философских и исторических сочинений. Сыграл значительную
роль в развитии мировой философской мысли, в идейной подготовке Великой
французской революции. Из за своей острой сатиры социального и политического
зла был вынужден часто скрываться от своих врагов и дважды попадал в тюрьму.
Ни один поэт в мире не пользовался при жизни таким признанием, как
Вольтер. Он был не просто знаменитостью, внушающей уважение только потому, что
он – знаменитость. Перед ним преклонялись, словно перед Богом; его слово имело
больше веса, чем слова всех высокопоставленных особ, включая короля и
министров; почитатели его таланта ездили к нему на поклон, как правоверные
мусульмане в святую Мекку. О роли Вольтера в культурной жизни прошлого столетия
можно судить по письму Фридриха II Прусского, приглашавшего его в свои владения.
«Вы, – писал король, – подобны белому слону, из за обладания которым ведут
войны персидский шах и Великий Могол, тот, кто его получил в конце концов
увеличивает свои титулы указанием на то, чем он владеет. Когда вы приедете сюда,
вы увидите начале моих титулов следующее: "Фридрих, Божьей милостью король
Прусский, курфюрст Бранденбургский, владелец Вольтера"».
Разумеется, Вольтер пользовался большим успехом у женщин, хотя и не был
красавцем. Знаменитая куртизанка Нинон де Ланкло обратила на него внимание,
когда Вольтеру было всего десять лет (а ей восемьдесят). Она, вероятно,
предчувствовала, что мальчик станет знаменитым и, когда ее последний поклонник,
известный аббат Шатонеф, крестный отец Вольтера, представил ей ребенка, она
подарила ему 2000 франков на покупку книг.
Первый успех пришел к Вольтеру рано. В семнадцать лет он написал оду в
честь дофина и подарил ее старому отставному офицеру, который выдал ее при
|
|
