| |
Как рассказывает Бутрос Гали в своих мемуарах "Египетский путь в Иерусалим",
его
судьба резко изменилась 25 октября 1971 года.
Этот день 55-летнему профессору Каирского университета не предвещал ничего
необычного. Утром - лекции на факультете экономики и политических наук
Каирского
университета, днем - редактирование очередной статьи в полуофициальной газете
"Аль-Ах-рам", в которой профессор вел постоянную рубрику "Внешняя
политика". Но именно 25 октября .Бутросу Гали неожиданно позвонили из
администрации президента Анвара Са-дата и сообщили, что он назначен шефом
внешней политики Арабской Республики Египет. Уже на следующий день в старинном
королевском дворце Абедцин Бутрос Гали присягнул на верность республике. Именно
ему надлежало сыграть важнейшую роль в опаснейшей игре, которую затеял
президент Анвар Садат. После многочисленных войн начался период первых в
истории мирных переговоров арабов с Израилем.
Бутрос Гали, изучив президентский указ, был несколько разочарован. В указе
говорилось о том, что он назначается "временно исполняющим обязанности министра
иностранных дел". Таковым он оставался и при жизни Садата (египетский президент
был убит мусульманскими фанатиками в 1981 году), и еще долгие годы при новом
президенте Хосни Мубараке. "На работе это не сказывалось, министр я иностранных
дел или временно исполняющий обязанности министра иностранных дел. Круг проблем
один и тот же", - пишет в своих мемуарах Бутрос Гали.
Бутрос Бутрос Гали серьезно готовился к своей первой встрече с Моте Даяном -
министром иностранных дел Израиля. Каирский профессор решил начать знакомство с
разговора о том, что он, как и Даян, увлечен археологией и у него дома -
прекрасная коллекция антиквариата. Израильский министр, улыбнувшись, отвел
Бутроса Гали в сторону и сказал: "Господин министр, нас с вами роднит нечто
большее, чем археология. У нас жены - еврейки".
Дипломаты почувствовали симпатию друг к другу, что, впрочем, никак не
сказывалось на ходе переговоров. Они шли тяжело. Бутрос Гали призывал
рассматривать возможное заключение соглашения лишь в контексте всего арабо-
израильского урегулирования. Он объяснял израильтянам, что
584
100 ВЕЛИКИХ ДИПЛОМАТОВ
Египет в силу своего размера, географического положения, истории является
центром всего арабского мира. Израильтяне же полагали, что все, о чем говорит
глава египетского МИДа, - демагогия и попытка набить цену в торге. Прагматики
до
глубины души, они не могли принять романтической убежденности египетского
министра.
Таким образом, переговоры между главами внешнеполитических ведомств Египта и
Израиля зашли в тупик. Бутрос Гали все чаще приходил к мысли, что подлинный мир
с Израилем невозможен до тех пор, пока израильтяне не интегрируются в
политическую, экономическую, культурную жизнь Ближнего Востока. Прожив в этом
регионе уже несколько десятков лет, евреи так и не извлекли никаких уроков из
своих ошибок, совершенных на заре становления Израиля. Бутрос Гали не мог не
вспомнить, как израильтяне не нашли ничего лучшего, чем послать в начале 1950-х
годов на переговоры с иорданским королем Абдуллой женщину, Голду Меир!
Возмущению короля, который собирался заключить мирный договор с Израилем, не
было предела. Переговоры, разумеется, были прекращены, фактически не начавшись.
У Садата и его министра все чаще стали возникать разногласия. Бутрос Гали
увязывал ход переговоров с интересами всего арабского сообщества, активно
лоббировал интересы палестинцев. Израильтян это раздражало.
В конце 1970-х годов они даже слышать ничего не хотели об Организации
освобождения Палестины, о правах палестинцев, об их самоопределении. "Они, -
вспоминает дипломат, - вели себя примитивно и прямолинейно: палестинцы - это
коммунистические террористы. И все тут!" Между тем по палестинскому вопросу
израильтяне нашли неожиданную поддержку в лице египетского президента. Анвар
Садат явно ставил на первое место вопрос о возвращении Египту оккупированных
Израилем территорий./ Палестинскую проблему он временно задвигал на второй план.
|
|
