провели сотни приемов для жен послов многочисленных государств, сопровождала 
его 
почти во всех его многочисленных поездках. Андрей Андреевич в шутку называл ее 
"мой домашний секретарь". Но это было позже.

В 1934 году группу аспирантов, среди которых был и Громыко, перевели в Москву, 
в-научно-исследовательский институт аналогичного профиля.

Защитив в 1936 году кандидатскую диссертацию по проблемам экономики в сельском 
хозяйстве, Громыко был принят в Институт экономики АН СССР старшим научным 
сотрудником, а затем стал ученым секретарем. Он мечтал о карьере экономиста, но 

судьба распорядилась иначе.

В начале 1939 года Громыко пригласили в комиссию ЦК партии, подбиравшую из 
числа 
коммунистов новых работников, которые могли бы быть направлены на 
дипломатическую работу. "Ты прав, - говорил Андрей Андреевич много лет спустя 
сыну, - я стал дипломатом по случайности. Выбор мог бы

пасть на другого парня из рабочих и крестьян, а это уже закономерность. В 
дипломатию вместе со мной таким же образом пришли Малик, Зорин, Добрынин и 
сотни 
других".

Карьера Громыко развивалась стремительно. В мае 1939 года он впервые переступил 

порог МИДа, в то время НКИД, и сразу же получил ответственный пост заведующего 
Отделом Американских стран. Вскоре последовала и первая загранкомандировка - с 
октября 1939 года он был советником посольства СССР в США.

В августе 1943 года 34-летний Громыко стал послом СССР в Вашингтоне. Он 
оказался 
в самой гуще международных событий. Участие в подготовке и проведении 
конференций в Ялте, Потсдаме, Думбартон-Оксе и Сан-Франциско сделало его 
сопричастным к формированию послевоенного мироустройства.

В 1946 году, несмотря на нападки западной прессу на

советского дипломата, многие уже тогда отдавали ему должное. Громыко, 
говорилось 
в одном из заявлений, "необычайно остроумен, искусный диалектик, специалист по 
ведению переговоров с большими спо-собнортями, он всегда вежлив, как будто 
специально готовил себя к тому, чтобы освободиться от человеческих слабостей". 
Громыко держался довольно независимо, позволял себе высказывать мнения, не 
всегда совпадающие с точкой зрения руководства МИД. 24 июня 1947 года на письмо 

В.М. Молотова, в котором говорилось, что посол ошибается, относя Эйзенхауэра к 
"менее агрессивным элементам" в американском истеблишменте, Громыко кратко, но 
весомо ответил, что имеет "иную информацию по этому вопросу".

В августе 1947 года журнал "Тайм" писал: "Как постоянный представитель 
Советского Союза в Совете Безопасности Громыко делает свою работу на уровне 
умопомрачительной компетентности".

Громыко стоял у истоков ООН. Под Уставом этой организации стоит его подпись. В 
1946 году он стал первым советским представителем в ООН и одновременно 
заместителем, а затем первым заместителем министра иностранных дел. Громыко был 

участником, а впоследствии главой делегации нашей страны на 22 сессиях 
Генассамблеи ООН.

Известна особая роль Андрея Андреевича в переломный для Ближнего Востока 1947 
год, когда Организация Объединенных Наций должна была принять решение о судьбе 
Палестины.

В начале своей деятельности, в разгар холодной войны, ООН являлась ареной 
столкновений между Востоком и Западом. Не раз в те годы Громы-


570

100 ВЕЛИКИХ ДИПЛОМАТО"

ко приходилось использовать право вето в Совете Безопасности, отстаивая^ 
внешнеполитические интересы СССР. И все же ООН сыграла решающую I роль в 
предотвращении глобального конфликта.

В феврале 1957 года Громыко стал министром иностранных дел СССР. В это время 
мир