искусства. Это была не только дружба с такими художниками, как Фернан Леже, 
Ганс Арп или Бранкузи. Для Аалто современное искусство – огромный резервуар, 
откуда он черпает вдохновение, придающее такую силу выразительности его 
произведениям.
      В 1939 году, когда Аалто был в Америке в связи со строительством финского 
павильона на Всемирной ньюйоркской выставке, скульптор Бранкузи рассказал ему 
о работах, которые он сделал для одного индийского магараджи. Вдруг Аалто 
воскликнул: «Теперь я знаю, кто Вы, Бранкузи! Вы стоите на перекрестке между 
Азией и Европой». Аалто тоже стоял на пересечении дорог. Многослойный характер 
финской культуры – смешение элементов западной цивилизации, пережитков 
доисторических времен и средневековья – отразился на творчестве архитектора, 
придавая его произведениям внутреннее напряжение.
      Финский павильон был, несомненно, самым рискованным по замыслу 
архитектурным сооружением на НьюЙоркской выставке. Наклонная деревянная 
решетка высотой в три этажа в виде произвольно очерченной кривой ограничивает 
внутреннее пространство павильона. Решетка состоит из трех секций, каждая из 
которых несколько выступает одна над другой. В то же время вся конструкция 
наклонена вперед под небольшим углом, что усиливает впечатление непрерывного 
движения. Ряды вертикальных ребер и ритм их теней оживляют поверхность огромной 
решетки.
      Тогда же Аалто, несмотря на ограниченный запас английских слов, читал 
лекции в Музее современного искусства в НьюЙорке. Как оказалось, то было 
только начало. Его яркая индивидуальность, а также успех финского павильона 
привели к тому, что Аалто пригласили в Массачусетсский технологический институт.
 Таким образом, в одном городе стали работать Вальтер Гропиус и Аалто. 
Необычайная энергия Аалто позволила ему одновременно проектировать для 
Финляндии и читать лекции американским студентам.
      После того как Аалто придал гибкость потолку и внутренней стене, он 
занялся проблемой наружной стены, что видно на примере здания общежития 
Массачусетсского института (1947). Самому обычному плану здания общежития дана 
новая, почти фантастическая интерпретация. Были использованы все средства, 
чтобы избежать атмосферы «муравейника», часто присущей таким сооружениям. Аалто 
с помощью самых разнообразных средств придал каждому элементу комплекса 
индивидуальный характер: особым расположением лестницы, соединением помещений, 
изменением объема, формы и оборудования спален и т д. Архитектор осмелился даже 
придать стене фасада волнообразную форму, чтобы каждому студенту открывался 
свободный вид на реку.
      Источником стремления Аалто придать своим произведениям органичную 
гибкость является, несомненно, природа его страны. Он черпал вдохновение в 
извилистых контурах финских озер.
      Деятельность Аалто в Финляндии включала также значительные объемы 
проектирования промышленных объектов – от отдельного завода до устройства на 
новом месте целых индустриальных комплексов в послевоенный период. Аалто 
построил несколько заводов по производству целлюлозы и несколько лесопильных 
заводов. Он умел превратить чисто производственный объект в произведение 
архитектуры. Лучший пример – завод в Суниле (1937–1939).
      Аалто позаботился о сохранении ландшафта – округлые гранитные скалы на 
промышленной территории не были взорваны вопреки настояниям инженеров. 
Архитектор знал, как правильно использовать контраст между массивными 
гранитными скалами и изящной структурой ряда стальных опор, несущих транспортер,
 а также разнообразных плоскостей кирпичных стен производственных зданий.
      Аалто олицетворяет собой тип архитектора, который стремится выразить 
региональные черты универсальным языком, сохраняя при этом их локальную 
специфику.
      Те же качества, которые присущи построенным Аалто зданиям, становятся еще 
более очевидными в его проектах планировки городов. Он освободился от 
общепринятой структуры поселений. Разработанные во всех направлениях ряды домов,
 как бы развеянные ветром, удерживает, однако, вместе невидимая сила, как 
металлические опилки магнитное поле.
      Подход Аалто к планировке города стал ясным уже в его проекте поселка и 
завода в Суниле (1937–1939). Во всех последующих проектах Аалто, начиная от 
проекта экспериментального города (1940), центра города Сейняйоки (1960) и 
кончая строительством культурного центра в Хельсинки, отражаются те же принципы.
 Если говорить коротко, они основаны на установлении равновесия между основными 
требованиями к окружающей человека среде: соответствия между жилой зоной, 
местонахождением промышленных объектов и природой.
      В послевоенные годы Аалто, используя такие традиционные для Финляндии 
материалы, как кирпич, гранит, красная медь и дерево, ищет новые пути 
использования их свойств. Десятилетиями он остается верен одним и тем же 
приемам пространственной композиции. Таков полуоткрытый интимный дворик – 
промежуточное звено между интерьером и внешней средой, вокруг которого строится 
вся композиция. Прием впервые воплотился в здании муниципального центра поселка 
Сяйнатсало (1950–1952). Затем получил развитие в крупных столичных постройках 
конца пятидесятых годов: Дом культуры рабочих организаций (1955–1958) и 
государственное управление пенсионного обеспечения (1952–1957) в Хельсинки. 
Преобразованная в многообразный ритм пространств и объемов, такая система 
определяет и композицию главного здания Политехнического института в Отаниеми 
(1963–1966), крупнейшего произведения мастера.
      Лучший зарубежный проект Аалто – спортивный и культурный центр в Вене 
(конкурс 1953 года), к сожалению, не был осуществлен. В зале на двадцать пять