в статически неопределимых системах, что может привести к созданию новых 
конструктивных и архитектурных форм.
      Ко времени начала работы Нерви в области железобетонных конструкций было 
уже немало сделано и в теории расчета, и в практике применения железобетона. И 
архитекторы, и инженеры знали, что этот быстро развивающийся строительный 
материал, способный принимать любую заданную форму, еще содержит нераскрытые 
возможности. Тот факт, что Нерви, как он сам признается, узнал о конструкциях 
эллингов в Орли, как и о деятельности Перре, Майара и Фрейсине лишь в конце 
1930х годов, можно объяснить только крайней политической и культурной 
изоляцией фашистской Италии. Это обстоятельство, а также слабость 
материальнотехнической строительной базы в этой стране были, видимо, причиной 
того, что новые идеи в архитектуре распространились здесь значительно позднее, 
чем в других европейских странах. Только в середине 1920х годов в Италии 
возникло организованное движение в поисках так называемой новой архитектуры, 
среди сторонников которого оказался и Нерви.
      К этому времени Нерви уже понимал что осуществление его творческих 
замыслов затрудняется изза его положения рядового проектировщика в 
конструкторском бюро. Ему нужна была не только полная свобода в проектировании 
сооружений, но и возможность участия в осуществлении проектов в натуре, а также 
освобождение от необходимости подчиняться требованиям подрядчика.
      В 1928 году Нерви расстается со своей службой в «Обществе железобетонных 
конструкций» и создает фирму железобетонных конструкций «Инженеры Нерви и 
Неббиози» в Риме, просуществовавшую до 1932 года. Здесь он осуществлял свои 
творческие замыслы, которые по мере роста его известности становились все более 
и более смелыми. Теперь Нерви проектировал и возводил свои новые конструкции 
независимо от подрядчика, так как эта фирма не только проектировала, но и 
осуществляла строительство. Он получил возможность тщательно изучать свойства 
железобетона в процессе производства работ.
      При непосредственном участии Нерви строятся крупные сооружения, как, 
например, кинотеатр и фуникулер на улице Рима в Неаполе, здания банков в Бари и 
других городах, фабрика и туберкулезный санаторий в Лечче, заводы в Риме и др. 
В этот период формируются и теоретические взгляды Нерви, совершенствуется его 
творческий метод. После строительства во Флоренции спортивного стадиона на 35 
тысяч человек в 1929–1932 годах имя Нерви становится широко известным среди 
архитектурной и инженерной общественности многих стран.
      Строительство флорентийского стадиона заканчивала уже новая фирма 
«Общество инженеров Нерви и Бартоли» в Риме. Эта фирма, существующая и поныне, 
возвела множество объектов с участием самого Нерви. С этого времени Нерви 
патентует каждое свое предложение, проект, нововведение и, получив патент, 
стремится максимально использовать предоставляемые им преимущества. Он 
применяет патент даже тогда, когда целесообразность этого вызывает сомнение.
      Середина 1930х – начало 1940х годов в итальянской архитектуре 
характеризуется призывом фашистского правительства к строительству помпезных 
сооружений преувеличенных размеров, к возрождению древних традиций 
императорского Рима, к созданию «средиземноморской» архитектуры.
      Как и многие строители Италии того периода, Нерви не избежал увлечения 
гипертрофированными формами, излишней парадностью зданий. Так, в его проекте 
башни «Монумента знамени» на холме Марио в Риме (1932) намечалась высота 
сооружения триста метров. Низ башни должен был быть облицован белым каррарским 
мрамором, верх башни предполагалось сделать из стали.
      Не избежал он и модного тогда увлечения круглыми формами. В 1934 году он 
спроектировал круглый в плане вращающийся жилой домособняк. Его проект 
павильона итальянской культуры для выставки 1942 года в Риме представлял собой 
огромный круглый зал диаметром 252 метра с перекрытием на одной центральной 
опоре (1940). В 1942 году Нерви, стремясь показать возможности армоцемента, 
рассчитал сводчатое покрытие пролетом триста метров из волнистых армоцементных 
плит. В конце 1944 года он получил патент на эту конструкцию.
      Тенденция к преувеличенным размерам у Нерви сохранилась и в дальнейшем; 
ее можно проследить во многих его сооружениях послевоенного периода.
      В 1943–1945 годы активность практической деятельности Нерви несколько 
снижается, так как он работает в основном над книгой «Строительство – искусство 
или наука?». В этой книге Нерви суммирует опыт предыдущей работы, определяет 
свои взгляды на искусство и на строительство в целом, делает попытку определить 
место математических расчетов в создании сооружения, отстаивает свою точку 
зрения на роль интуиции в проектировании и т п.
      После Второй мировой войны перед Италией вновь встала проблема 
восстановительного строительства. Свержение фашизма и усилившиеся связи и с 
другими странами содействовали проникновению в Италию тех направлений «новой 
архитектуры», которые пропагандировали решающее значение новой строительной 
техники и функциональных потребностей. Будучи новатором в области создания 
пространственных покрытий, Нерви не только оказался в числе сторонников «новой 
архитектуры», но и во многом способствовал ее распространению и развитию в 
Италии. Сразу же после окончания войны вновь развернулась его активная 
деятельность. Теперь он, работая все в той же строительной фирме «Инженеры 
Нерви и Бартоли», принял участие в восстановительном строительстве.
      Началу работы Нерви по изучению армоцемента предшествовала многолетняя 
практика возведения железобетонных сооружений, осуществленных фирмой «Нерви и 
Бартоли». Наблюдение за работой железобетона под нагрузкой позволило Нерви 
хорошо изучить себе его положительные и отрицательные свойства.
      В 1946 году армоцемент был впервые применен в строительстве. Фирма «Нерви