моментов, бывших для него «первою серьезной практической школой», на свою 
работу в качестве помощника при архитекторах А.П. Попове и академике В.О. 
Шервуде в период сооружения Исторического музея в Москве.
      Практическая деятельность зодчего началась в конце 1880х годов. Одна из 
первых известных построек Клейна – Средние торговые ряды (1890–1891) – 
стилизация под древнерусское зодчество. Сооружение большого и сложного здания 
Средних торговых рядов на месте, прежде занятом множеством мелких ветхих лавок 
и складов, явилось таким же событием, как и возведение Верхних торговых рядов, 
и происходило это почти одновременно.
      «Главный корпус здания представляет из себя неправильный четырехугольник, 
выходящий фасадом и на 4 окружающих его улицы, образующих двор, внутри которого 
находятся остальные 4 корпуса. В главном кольцевом здании три этажа, местами с 
палатками. Во внутренних корпусах два этажа и также с палатками. Два внутренних 
корпуса разделены коридорами, перекрытыми стеклом. Наружные въезды на 
поверхности двора находятся с трех сторон». «Площадь, занимаемая рядами, 
простирается до 4000 саженей. Здание вмещает более 400 торговых помещений и 
вместе с землею оценивается в 5 миллионов рублей», – указывалось в ряде старых 
путеводителей по Москве.
      В 1890е годы Клейном были построены также Трехгорный пивоваренный завод, 
стилизованный под средневековье, несколько особняков, учебных заведений, 
доходный дом Перлова на Мясницкой улице и целый комплекс больничных зданий на 
Девичьем поле, вблизи медицинских институтов архитектора К. Быковского. Здесь 
по заказу Московского университета Клейн с учетом новейших достижений медицины 
возвел институт для лечения злокачественных опухолей имени Морозовых, 
гинекологический институт для врачей. Кроме того, поблизости Клейн построил 
университетское студенческое общежитие, классическую гимназию, ремесленное 
училище, несколько фабрик, доходные дома, особняк профессора В.Ф. Снегирева 
(Плющиха) и ряд других. В Олсуфьевском переулке архитектор возвел для себя 
небольшой домик в тосканском стиле, весь второй этаж которого занимали 
чертежная мастерская и библиотека.
      Этот комплекс построек, а также широкий круг знакомств и деловых связей 
архитектора с профессорами и учеными, с меценатами и благотворителями дали 
основание И.В. Цветаеву назвать Клейна в своем первом письме к нему «художником,
 родным Московскому университету». В числе других крупных архитекторов он был 
приглашен Цветаевым для участия в конкурсе на проект здания Музея изящных 
искусств, который был объявлен Академией художеств в августе 1896 года и 
проведен в начале следующего года. Как писала «Неделя строителя» 6 апреля 1897 
года, на конкурсе «было представлено под разными девизами 15 проектов». 
Правление Московского университета приняло к исполнению проект Клейна и 
пригласило его на должность архитектора и строителя Музея изящных искусств.
      По условиям конкурса Клейну предстояло спроектировать обширное музейное 
здание «особо изящной и художественно характерной формы», с колоннадой по 
главному корпусу, предпочтительно в греческом стиле и расположить его вблизи 
Кремля, на Волхонке. Здание предназначалось для первого в России музея истории 
скульптуры и архитектуры – от древних времен Египта и Греции до эпохи 
Возрождения. Оно должно было совместить две функции – университетского и 
художественного музеев, то есть быть одновременно и учебным и просветительным 
центром, «открытым всем и каждому».
      Создание музея стало для Клейна делом жизни, так же как и для его 
организатора профессора Цветаева. Благодаря энергии последнего оно оказалось в 
центре внимания ученых, всей Европы.
      Клейну пришлось решать такие сложные художественные задачи, как 
оформление двадцати двух залов в разных исторических стилях, разрабатывать 
ранее не предусмотренные в программе конкурса проекты двориков, крытых стеклом,
 – греческого и итальянского, парадного зала, неоднократно переделывать главную 
лестницу и т д. Одни из этих задач вызывались необходимостью размещать внутри 
здания архитектурные фрагменты огромных размеров. Другие, как, например, 
изменение ионического стиля парадной лестницы на грекоримский, объяснялись тем,
 что в процессе постройки главный меценат музея миллионер Ю.С. НечаевМальцев 
пожертвовал огромную сумму на облицовку здания снаружи и внутри мрамором лучших 
сортов.
      В ходе работы Клейн неоднократно ездил за границу для изучения 
европейских художественных музеев и памятников, консультировал план московского 
музея с крупнейшими авторитетами в области археологии и музееведения, заказывал 
в Афинах модели деталей Эрехтейона, по которым создавал колоннаду главного 
фасада – «самый обширный классический портик в России».
      Клейн поддерживал тесные контакты с крупнейшими строительными фирмами, 
как отечественными, так и заграничными, поставлявшими мрамор и зеркальные 
стекла, бригады камнерезов и штукатуров. Кирпичные стены музея возводили 
тверские и владимирские крестьянеартельщики, обрабатывали фундамент из 
финляндского гранита петербургские каменщики, штукатурили здание итальянские 
рабочие, обрабатывали мраморные детали, профилировали колонны 
итальянцыкамнерезы. Белый мрамор для облицовки фасада добывался на Урале, 
цветные мраморы для отделки интерьеров везли из Венгрии и Греции, Бельгии и 
Норвегии.
      Здание музея, по словам Цветаева, «строилось на века».
      «В архитектурной композиции, – писал Клейн в своем «Руководстве к 
архитектуре», – порядок проявляется в расположении здания. При этом исходят от 
внутреннего ядра, от сердца распланировки, доводят до развития внутренний 
организм и скелет здания, одевают последний, вырисовывают в перегибах, в