и Скотт).
      Несмотря на сложность, здание Салливена остается непревзойденным по силе 
выразительности архитектуры. Внутри здания сохранен тип складского помещения со 
сплошным полом. Фасад спроектирован с учетом максимального освещения 
внутреннего пространства. Основными элементами фасада являются «чикагские окна»,
 замечательные по своему соответствию рамнокаркасной конструкции здания. Весь 
фасад выполнен с такой силой выразительности и точностью, которые нельзя 
встретить ни в одном здании того времени. Окна с их тонкими металлическими 
рамами точно врезаны в фасад. В нижних этажах окна объединены узкой полосой 
орнамента на терракоте, акцентирующей горизонтальную организацию фасада.
      Как художник, Салливен интересовался лишь выразительностью внешнего 
облика здания, его связями с характером окружающей среды. Организацию 
внутренних пространств он еще не осознал как художественную задачу. Этот шаг в 
развитии концепции органичной архитектуры сделал уже Райт, который работал у 
Салливена в 1888–1893 годах и до конца жизни оставался под впечатлением идей 
«любимого мастера».
      Мало загруженный практической работой, Салливен в 1901–1902 годах создает 
большую часть своего литературного наследия. В это время была написана книга 
«Беседы в детском саду», текст которой в течение целого года публиковался 
еженедельником «Интерстэйт аркитект энд билдер». Для более живой передачи своих 
мыслей Салливен избрал здесь форму диалога между учителем и детьми. Название 
книги отражает мнение автора, что лишь простота общения в детском саду может 
считаться плодотворной – он противопоставляет ее традиционным методам 
академической школы.
      Неудовлетворенность, болезненные ноты становятся все более отчетливы в 
работах, написанных Салливеном после 1900 года. Его критика становится все 
более ядовитой, стиль – все более эпиграмматическим и в то же время все более 
сложным и насыщенным метафорами, напоминая медлительные ритмы прозы Г. Мелвилла.
 Чаще всего Салливен адресуется к архитектурной молодежи.
      Однако теоретические высказывания архитектора не менее значительны, чем 
его постройки. «Все в природе, – говорит Салливен, – имеет свой облик, другими 
словами, имеет форму, внешнее выражение, которые раскрывают нам их сущность и 
то, чем они отличаются друг от друга и от нас самих». Сравнение с природой 
приводит автора к выводу, что цель архитектурного решения должна заключаться в 
том, чтобы придать каждому сооружению ему одному свойственный неповторимый 
облик. «Будь то парящий орел или цветущая яблоня, везущая груз ломовая лошадь 
или ветвистый дуб, извилины реки или гонимые ветром облака, восходящее или 
заходящее солнце, – форма всегда отвечает функции – это закон». И, подчеркивая 
эту мысль, он заканчивает словами: «Если не меняется функция, не меняется и 
форма».
      Первое десятилетие XX века было для Салливена нелегким. Его последние 
произведения невелики по объему. Они более лиричны; своеобразное сочетание 
богатого орнамента с крупной монументальной формой целого – их примечательная 
особенность. Наиболее интересная из его поздних построек – Национальный 
фермерский банк в Оватонне, штат Миннесота (1908), где Салливен создал лучший 
из своих интерьеров.
      С 1908 года Салливен мало строил и ничего не писал. В 1918 году он 
окончательно разорился – лишился мастерской и возможности получать заказы. В 
последние годы жизни он написал «Автобиографию идеи» (1922–1923), в которой 
пытался воскресить в памяти свою юность и наиболее плодотворные годы своей 
работы в содружестве с Адлером. Умер он 14 апреля 1924 года, всеми забытый, в 
номере бедного чикагского отеля.
      Райт на выставке работ Салливена в Бостоне в 1940 году сказал: «Они убили 
Салливена и почти убили меня».
      Творчество Луиса Салливена – крупного архитектора этой школы – наложило 
отпечаток на творчество архитекторов следующего поколения на Среднем Западе, 
выдающимся представителем которого стал Фрэнк Ллойд Райт.
      
РОМАН ИВАНОВИЧ КЛЕЙН 
(1858–1924)
      
      Если мысленно объединить на одной территории все здания, построенные в 
Москве Клейном, то получится целый маленький город со своим центром. В своих 
лучших произведениях зодчий претворил ту новую тенденцию, которая получила 
развитие уже в наше время, – «возможно рационального, бережливого употребления 
материала и труда, возможно скудных, в обрез, размеров строительного тела, – 
писал Клейн. – Мы должны считаться с направлением настоящего времени, мы не 
можем более действовать в наших произведениях посредством массы и величины в 
той степени, как это было для строителей прежних художественных периодов…»
      Роман Иванович Клейн родился 31 марта 1858 года в многодетной семье. Он 
был пятым из семи детей московского коммерсанта Ивана Клейна. В его доме на 
Малой Дмитровке постоянно бывали художники, литераторы, музыканты, в том числе 
Николай и Антон Рубинштейны. Круг интересов мальчика формировался в этой среде. 
Роман рано проявил склонности к музыке и рисованию, а дружеское расположение к 
нему архитектора Вивьена сыграло решающую роль в выборе профессии.
      После окончания Московского училища живописи, ваяния и зодчества Клейн 
поступил в Петербургскую Академию художеств (1878) и закончил ее в 1882 году. 
Потом два года он проходил стажировку в Италии – в Равенне и Риме, в мастерской 
Шарля Гарнье, строителя парижской Большой Оперы. Вспоминая впоследствии о 
начале самостоятельной деятельности, Клейн указывал как на один из важных