Много работая над эскизами, Гауди к 1916 году закончил гипсовый макет, 
отображавший общее образнопространственное решение храма, и отдельно 
схематические макеты фасада Славы – главного фасада комплекса.
      Саграда Фамилиа – комплекс, в котором наиболее полно реализовалась 
фантазия Гауди: геликоидный разворот четвериков колоколен с выравниванием их 
верха относительно стран света вопреки навязанной участком ориентации оснований 
– Бельесгуард с его винтовым движением роста; организация света – дворец Гуэль; 
колонны галерей хоров – крипта Колонии Гуэль; доведенная до мыслимых пределов 
пластичность фасадов – дом Мила; вплетенная в пластику поверхностей и форм 
полихромия – Парк Гуэль.
      Фасад сложен из песчаника. Гауди мыслил его целиком многоцветным. 
Навершия колоколен облицованы стеклянной мозаикой из Мурано, избранной Гауди 
при всей ее дороговизне за несокрушимую прочность.
      Саграда Фамилиа – здание с классическим латинским крестом в плане. Вокруг 
центральной апсиды семь часовен. На этой классической схеме архитектор 
воздвигает второй уровень пространственной символизации: центральный шатер над 
перекрестием, четыре увенчанных шатрами столпа (евангелисты) вокруг него; еще 
одна вертикаль – над алтарем (Мария); три гигантских портала соответственно 
главному и боковым входам (12 апостолов). Наивысшая отметка – 170 метров. 
Поскольку пол храма на четыре метра превышает отметку земли, огромная роль 
уделена лестницам, из которых главная переброшена через улицу Мальорка.
      Вся удивительная фантазия мастера, вся его изобретательность вложена в 
разработку такой конструктивной системы комплекса, которая в полную меру была 
бы носителем смысловой формы. Многоветвевые колонны первого яруса главного нефа,
 наклонные опоры с асимметричными капителями – второго и третьего, своды 
гиперболического сечения – одного этого было бы достаточно, чтобы создать целую 
энциклопедию оригинальных конструкций. Но, взглянув на макет бокового нефа, 
убеждаешься: в этой «энциклопедии» не один том. Удивительны разветвления опор; 
напоминая живые деревья, они спроектированы так, чтобы исключить распор и снять 
необходимость в устройстве наружных контрфорсов.
      Ветви колонн расходятся, перерастая в поверхности гиперболических сводов 
с отверстиями, подобными цветкам подсолнуха. Выше – второе перекрытие, так что 
вся высота нефов должна быть залита рассеянным светом, поступающим сверху. 
Готика не знала ничего подобного…
      Гауди прекрасно сознавал, что не может и мечтать о завершении работы при 
жизни, и часто говорил, что это дело для трех поколений.
      Сделанного достаточно, чтобы возникла «энциклопедия» Гауди, 
сконцентрированная в одном месте, чтобы возникло место паломничества 
архитекторов всего мира. Невозможно в полной мере оценить творчество Гауди, не 
увидев этого величественного храма. Воплощая в себе человеческие усилия и 
иллюзии, жертвенность и страстность, он вопреки нежеланию одних и зависти 
других постепенно вырастает над Барселоной как ее символ.
      Личной жизни, помимо работы, у Гауди не было Единственные события, на 
которые он остро реагировал, это смерть друзей – друга и помощника Франциско 
Беренгера (1914), заказчика, покровителя и друга Эусебио Гуэля (1918). 7 июня 
1926 года Гауди попал под трамвай и умер через три дня. Он похоронен в крипте 
собора Саграда Фамилиа, строительству которого посвятил сорок три года жизни.
      Он был человеком одновременно энергичным и очень мягким и потому нередко 
хотел казаться жестче, чем был на самом деле. Маленького роста, с небольшими 
голубыми глазами, которые, как утверждают все, совершенно овладевали вниманием 
собеседника, Гауди обладал сильным характером, столь свойственным многим 
сельским людям из Таррагоны, был упорным до упрямства, фанатически влюбленным в 
свое дело, которому посвящал буквально всякий час бодрствования, глубоко 
религиозным, вечно ищущим совершенства и никогда не колеблющимся. Исправляя без 
конца, каждый раз начиная проект заново, он не отметал сделанного, но просто 
обнаруживал новую возможность, которая захватывала его целиком.
      Нередко идя навстречу заказчику, вызывавшему симпатию и уважение, Гауди 
был совершенно бескомпромиссен в иных случаях: «Ввиду отсутствия того полного 
согласия во взглядах и оценках, которые имелись между моим уважаемым другом, 
умершим прелатом, и тем, кто пишет об этом условии, считая его главным и 
необходимым для завершения строительства, я вынужден представить Вам как 
Президенту Союза отказ от должности архитектора и руководителя строительства». 
Датировано 4 ноября 1893 года – по поводу работ по возведению епископского 
дворца в Асторге.
      Когда муниципалитет принял решение о том, что дом Мила имеет 
монументальный характер и на него не следует распространять ограничения, 
связывающие архитектора при строительстве жилых домов, Гауди был очень доволен 
и в 1914 году, то есть через четыре года после завершения строительства, 
запросил письменное свидетельство о монументальности постройки. Впечатление 
силы и значительности, исходившее от этого невысокого и щуплого человека, было 
велико. Так, владелица дома Мила отнюдь не была сторонницей стиля Гауди в 
оформлении интерьеров, однако вплоть до смерти мастера она так и не осмелилась 
чтолибо изменить.
      Трагическинелепая смерть старого архитектора, сбитого трамваем в 
нескольких шагах от его последней строительной площадки, в чемто закономерна. 
Постоянно углубленный в разработку все новых замыслов, Гауди мало обращал 
внимания на окружающее. В июле 1909 года, когда Барселона была ареной яростных 
боев между полицией и анархистами, Гауди и подрядчик Байо находились вместе на 
крыше дома Мила. Вдруг они услышали стрельбу на проспекте Грасиа. Когда Гауди 
заявил о намерении идти к храму Саграда Фамилиа, Байо, не смея возразить,