состоит из шатаний между полуявью и полубредом, между
действительностью, похожей на наваждение, и наваждением, почти неотличимым от 
действительности. Однако единственный человек, который в филь^
ме Тарковского ощущает ненормальность мира, - это полусумашедший Доменико.

Как и все последние работы Тарковского, "Ностальгия" - картина очень
лаконичная. В ней мало героев и она бедна событиями. Здесь только один
чрезвычайный момент - финальный, когда сливаются в одно целое самосожжение 
Доменико, решившего таким образом образумить цивилизацию, и
крестный путь Горчакова, который трижды с зажженной свечой пытается пересечь 
бассейн святой Катерины. Все остальное - разговоры, длинные статические планы, 
обрывки случайно услышанных реплик, отрывки из стихов,
писем, воспоминаний... Позже Тарковский связывал судьбу героя фильма с
своей собственной. "Мог ли я предполагать, снимая "Ностальгию", - писал
он, - что состояние удручающе-безысходной тоски, заполняющее экранное
пространство этого фильма, станет уделом дальнейшей моей жизни? Мог ли я
подумать, что отныне и до конца дней моих я буду нести в себе эту тяжелую
болезнь?.. Если исходить из сценария, то Горчаков приехал в Италию лишь на
время. Но он в финале умирает. Другими словами, он не возвращается в Россию не 
потому, что не желает этого, а потому, что решение выносит судьба. Я
тоже не предполагал, что после завершения съемок останусь в Италии: я, как
и Горчаков, подчинен высшей воле..." Впрочем, причины, побудившие режиссера 
оставить родину, зрели давно. В течение многих лет Тарковский мужественно 
сносил 
непонимание и травлю со стороны коллег по Госкино.
Скандал в Каннах, где советская делегация сделала все, чтобы "Ностальгия"
не получила приз, стал последней каплей, переполнившей чашу терпения
Тарковского, - он решил эмигрировать из СССР.
Свою последнюю, восьмую, картину - "Жертвоприношение" (1986) -
Тарковский снял в Швеции, на острове Готланд. Это был его первый чисто
"западный" фильм. "Русский" материал в нем совершенно отсутствует. Как и
все картины Тарковского, эта лента одновременно конкретна и иносказательна. 
Фабульная составляющая рассказанной истории очень проста: эссеист,
театральный критик и преподаватель господин Александр сходит с ума и, под-|
вигнутый пророческим сном, во имя спасения мира совершает жертвоприношение - 
сжигает свой прекрасный, респектабельный дом вместе со всем имуществом. 
Тарковский обставляет этот во многом абсурдный акт множеством
зашифрованных пассажей, намеков, отсылок и метафор, позволяющих увидеть в 
происшедшем своего рода мировую драму, заключенную в прозаические рамки 
обыденности. Прочувствовать, "расшифровать" фильм можно поразному. Сам 
Тарковский предлагал несколько путей прочтения его кинопритчи, но никогда не 
старался объяснить глубинные мотивы, подвигнувшие
его на создание этого своего последнего фильма, который он снимал уже
смертельно больным.

Умер Тарковский в конце декабря 1986 г. в одной из парижских больниц.
Похоронили его очень скромно - в чужой могиле на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.