политический фильм-дилогия "Красные колокола" о роли масс в историческом 
процессе. Народ стал главным героем этой картины: перед зрителем,
который смотрит на события глазами Джона Рида, проходят множество человеческих 
типов и жанровых зарисовок, не связанных между собой какимто внешним сюжетом. 
Это не художественный фильм в обычном понимании
этого слова, это - панорама революции. Как и прежде, Бондарчук тщательно 
прорабатывал и воссоздавал все детали. Мексиканцев, которые проявили
огромный интерес к работе всемирно известного режиссера, он поражал своим
глубоким знанием их страны. Газеты писали о мастерском воспроизведении
быта и духа эпохи; всё - пушки, ружья, костюмы, лошади, дома, даже курицы и 
свиньи - до мельчайших подробностей соответствовало изображаемым событиям..

Та же точность - в изображении Октябрьской революции. Вопреки уже
сложившимся в кино штампам Бондарчук воспроизвел события в полном соответствии 
с 
историческими документами. Он говорил позже: "У меня в картине все рассчитано 
по 
часам, по минутам. Это адова была работа. По этой

634

100 ВЕЛИКИХ РОССЮ

картине можно историю нашей революции в школах изучать. В ней все соответствует 

действительности. И снимали мы в тех же помещениях, где происходили 
исторические 
события". На упреки в том, что он не "открыл" в своем
показе революции ничего нового, Бондарчук отвечал: "Конечно же, фильмы
прошлых лет внесли свой важный вклад в развитие темы. И все же во многих
из них слишком большое место уделяется фабульно обостренным приемам...
В них есть все - и драматургия, и характеры, - но мало о главном для меня
герое: о народных массах..."

"Красные колокола" стал одним из последних монументальных советских
фильмов об Октябрьской революции. Официальное руководство оценило его
высоко - в 1984 г. фильм был удостоен Государственной премии. Но рядового 
советского зрителя он оставил равнодушным. Как это теперь очевидно, в
начале 80-х большинство нравственно уже удалилось от революционной эпохи. Фильм 

Бондарчука не будил у него никаких чувств. Не интересным показался и сам подход 

к теме: отстраненный, документальный, словно данный
посторонним человеком. Режиссер глубоко переживал эту неудачу. В одном
из разговоров он сказал: "Народ не пошел на картину не потому, что Бондарчук не 

справился с темой. Есть более важные обстоятельства, о которых мы
все должны думать, начиная с членов Политбюро и кончая самым последним
зрителем. Почему так произошло, что эта важнейшая страница нашей истории так 
отвратила от себя людей! Разве это не трагедия?" И словно предчувствуя грядущие 

события, Бондарчук взялся за создание своего последнего
фильма - экранизацию трагедии Пушкина "Борис Годунов", повествующую
о русской смуте начала XVII века. Сам он сыграл царя Бориса.

Картина создавалась тяжело. Почти никто из тех, с кем Бондарчук начинал съемку 
фильма, не остался в группе до конца - не многие смогли выдержать его тяжелый 
характер. Режиссер все время находился в мучительном
поиске. Не просто экранизировать прозаическое произведение, но трижды
сложнее - написанное стихами. К тому же драма Пушкина очень трудна в
сценическом отношении (за сто лет не удалась ни одна ее театральная постановка).
 
До конца справиться со всеми сложностями Бондарчуку не удалось.
Хотя картина получилась драматичная и масштабная, сенсацией она не стала,
и многие критики весьма строго высказывались о ее недостатках (растянутости, 
излишней помпезности, тяжеловесности некоторых сцен и театральности), Фильм 
вышел на экраны в апреле 1985 г., накануне Перестройки. Через
несколько лет начались экономические и политические преобразования. Страна
стала медленно и неуклонно меняться. Как всегда бывает в такие эпохи, 
происходила переоценка ценностей и ниспровержение старых кумиров. Бондарчук 
оказался одним из них. У него было много врагов, которые прежде не
решались бросить в него камень. В середине 80-х это стало возможно. Появились 
жесткие, нелицеприятные выступления, а в 1986 г. V съезд кинематографистов 
исключил Бондарчука из своих членов.

Несмотря на неблагоприятные обстоятельства Бондарчук не терял надежды снять еще 

один большой фильм - экранизировать для телевидения роман
Шолохова "Тихий Дон". Переговоры об этом с дирекцией "Мосфильма" начались сразу