своего пребывания в должности командующего: "С первых дней... я принялся
за приведение в порядок дел по минам заграждения, имея в виду постановку
заграждения у Босфора... Делу этому в Черном море, видимо, не придавали
серьезного значения... 10 дней тренировки и переборки мин наладили это
дело, и новыми миноносцами была выполнена задача постановки заграждения в 
непосредственной близости Босфорских укреплений".

Известие о Февральской революции Колчак воспринял сдержанно. Некоторое время, 
несмотря на разлагающее влияние революционной пропаганды,
ему удавалось сохранять дисциплину на флоте. Образованный вскоре ЦИК
Совета депутатов флота стал подчиняться непосредственно Колчаку. Но такое
положение не могло сохраняться долго. Первое серьезное столкновение между 
адмиралом и Советом произошло в мае 1917 г., когда один из миноносцев
отказался выйти в море для постановки мин. В июне матросы, не доверявшие
офицерам, потребовали, чтобы те сдали оружие. (Колчак вместе со всеми сдал
свой кортик. Когда ему попытались вернуть его оружие, он выбросил его в
море.) В это время в Севастополе находилась миссия американского сенатора
Рута. Познакомившись с Колчаком, тот предложил ему принять участие в
военных операциях американского флота у Дарданелл. Колчак согласился. Он
видел, что русский флот быстро теряет боеспособность и уже не способен к
серьезным операциям. "Если мне нет места здесь во время великой войны, -
писал он, - то я хочу служить Родине своей так, как я могу, то есть принимая
участие в войне, а не в пошлой болтовне, которой все заняты". В июне он
передал полномочия командующего флотом контр-адмиралу Лукину и уехал в
Петроград, а в начале августа во главе миссии из шести офицеров через Норвегию 
и 
Англию отправился в США. В Вашингтоне он вскоре понял, что ни о
каких военных операциях американского флота в Средиземном и Черном морях
речи пока нет. В Сан-Франциско он узнал об Октябрьской революции и поспешил 
обратно на родину.

Когда в ноябре Колчак приплыл в Японию, до него дошли известия о
намерении Советского правительства заключить сепаратный мир с Германией. Эта 
новость его потрясла, и он решил не возвращаться пока в охваченную
революцией Россию. В автобиофафии он позже писал: "Ни большевистского
правительства, ни Брестского мира я признать не мог". Колчак обратился к
английскому послу с просьбой принять его на английскую службу. В конце
.декабря из Лондона пришло согласие и приказ о назначении Колчака командующим 
на 
Месопотамский фронт. Однако он успел доехать только до Сингапура. Здесь ему 
вручили новое назначение английского правительства, которое хотело использовать 

Колчака для работы в Маньчжурии и Сибири. Кол
566



чак приехал в Пекин и здесь был избран членом нового правления КВЖД. Но
эта работа его не удовлетворяла. Летом он решил ехать во Владивосток, а
затем через Сибирь пробираться на юг России, чтобы примкнуть там к 
разгоравшемуся белому движению.

Еще в мае 1918 г. вспыхнул чехословацкий мятеж, в результате которого
советская власть была свергнута на всем протяжении Сибирской магистрали-от 
Владивостока до Поволжья. Здесь образовалось несколько местных
правительств самого разного толка. В Самаре действовал Комитет членов 
Учредительного собрания (Комуч). В Екатеринбурге возникло Уральское 
правительство. Однако наиболее влиятельным органом стало правительство в Омске, 

во главе которого стоял известный сибирский адвокат Петр Вологодский.
Именно оно претендовало на то, чтобы стать руководящим органом в масштабах всей 

Сибири, Дальнего Востока, Урала и Поволжья. 23 сентября при активном участии 
омских политиков в Уфе было провозглашено Временное
Всероссийское правительство - Уфимская директория (вскоре переехавшая
в Омск). Во главе нее, кроме Вологодского, встали правый эсер Авксентьев,
кадет Астров и генерал Болдырев. При этом Омское правительство было 
реорганизовано в Совет министров.

С созданием Директории белое движение на востоке России все еще оставалось 
разрозненным. Демократическая по форме Директория не имела опоры в армии. Среди 

офицеров и генералов было распространено убеждение,
что только "твердая", единоличная власть может спасти Россию. Однако подходящей 

кандидатуры на роль диктатора долго не находилось. Когда в октябре
в Омске по дороге на юг остановился Колчак, все взоры сразу обратились на
него. Он был крупной личностью общероссийского масштаба, и участие его в
правительстве должно было сразу поднять престиж последнего. Генерал Болдырев 
предложил Колчаку занять пост военного и морского министра После