Президиума, Хрущев рассказывал так: "Сели все, а
Берии нет. Ну, думаю, дознался... Но тут он пришел... Сел... развалился "и
спрашивает: "Ну, какой вопрос сегодня на повестке дня? Почему собрались
так неожиданно?"... Тут я вскочил... и говорю: "На повестке дня один вопрос.
Об антипартийной, раскольнической деятельности агента империализма Берии. Есть 
предложение вывести его из состава Президиума, из состава ЦК,
исключить из партии и предать военному суду. Кто "за"?" И первый руку
поднимаю. За мной остальные... А сам нажимаю на кнопку..." По установленному 
сигналу в кабинет вошел Жуков со своими людьми, и Берия был передан
ему в руки... Вскоре его расстреляли".

Сыграв в этих событиях первенствующую роль, Хрущев фактически занял
ведущее положение в Президиуме ЦК. Его позиции еще более укрепились в
сентябре 1953 г., когда он был избран Первым секретарем ЦК, то есть стал
формальным преемником Сталина на посту руководителя партии. Сразу было
отмечено, что Хрущев очень мало походил на своего предшественника. В н^м
не было никакой высокомерной отчужденности, никакого надменного вождизма. Он 
имел простое крестьянское лицо с совершено несолидным вздернутым носом и 
открытую улыбку. Его руководящий стиль также был совершенно иным: Хрущев, в 
отличие от Сталина, не сидел в столице, все время разъезжал по стране, общался 
с 
людьми, охотно выступал на митингах и собраниях.
Однако вместе с тем ему очень свойственны были упрямство и апломб. Возражений 
или несогласия он не любил. В личной жизни, как и большинство
крупных партийных деятелей его поколения, Хрущев был очень скромен, а к

НИКИТА ХРУЩЕВ 469

роскоши совершенно равнодушен. Он стал у руля государством в чрезвычайно
сложный и ответственный момент. СССР находился в состоянии острой конфронтации 
с 
прежними союзниками по антигитлеровской коалиции, и в особенности с США. Мир 
фактически балансировал на грани новой мировой
войны. Было и множество внутренних проблем: страну покрывали концлагеря, в 
которых томились сотни тысяч невинно осужденных людей, тяжелый
кризис переживало сельское хозяйство (урожайность зерновых опустилась
примерно до 8 центнеров с гектара), промышленность требовала технического 
перевооружения, население устало от бытовой неустроенности - люди
нуждались в жилье и товарах народного потребления, остро стояла 
продовольственная проблема. Все эти вопросы требовали быстрого разрешения.

Едва придя к власти, Хрущев санкционировал работу специальных комиссий по 
пересмотру дел политзаключенных. Вскоре началась массовая реабилитация узников 
ГУЛАГа. Через несколько лет огромные концлагеря опустели. Само по себе это было 

важным делом. Но Хрущев не желал ограничиваться полумерами - он решил не только 

уничтожить мрачные следствия сталинской системы, но и осудить само явление. При 

подготовке XX съезда по его
предложению была создана особая комиссия по расследованию деятельности
Сталина. Возглавил ее академик Поспелов. За несколько месяцев комиссия
собрала обширный материал о преступлениях прежнего генсека, но что делать
с ними, было не ясно. Все члены Президиума ЦК, прежние сподвижники
Сталина, были категорически против того, чтобы предавать эти факты гласности. В 

своем отчетном докладе съезду в феврале 1956 г. Хрущев ни словом не
упомянул о сталинских преступлениях. Но он не собирался уступать. Съезд
уже близился к завершению, когда Хрущев собрал членов Президиума ЦК и
спросил: "Товарищи, что мы будем делать с отчетными данными товарища
Поспелова?" Сразу же разгорелся яростный спор. Молотов, Ворошилов и
Каганович вновь стали возражать против предания гласности результатов 
расследования комиссии. Но Хрущев сумел на этот раз настоять на своем. "Помню, 
когда мы обсуждали этот вопрос во время XX съезда, у нас тогда в
руководстве была очень сильная борьба, - вспоминал он. - Мы поставили
вопрос о том, что надо партии сказать правду, а некоторые люди, чувствовавшие 
большую вину за преступления, совершенные ими вместе со Сталиным,
боялись этой правды, они боялись своего разоблачения. После долгих споров
они согласились поставить этот вопрос на съезде..." Доклад Хрущева "О культе 
личности и его последствиях", содержавший перечень страшных злодеяний
Сталина и прочитанный 24 февраля на закрытом заседании съезда, имел эффект 
взорвавшейся бомбы. Старое, десятилетиями складывавшееся представление о гении 
Сталина было разрушено в один миг. Каждый делегат съезда (а
потом и каждый советский человек) пережил своего рода болевой шок. Со
многими прежними иллюзиями, старательно взращиваемыми сталинской идеологической 

машиной, было покончено навсегда. Хрущев еще не знал тогда,
что этим выступлением он не только взорвал сталинскую систему, но и подвел
мину замедленного действия под все здание советской идеологии. Он, впрочем, 
никогда не раскаивался в сделанном, справедливо считая разоблачение