определен писарем в 13-ю инженерно-строительную дружину Союза земств и
городов. Дружина была расквартирована в прифронтовой полосе, в районе
Пинских болот, и занималась сооружением запасных оборонительных позиций. Блок 
все время находился при штабе. В Петербург он вернулся в марте
1917 г. уже после Февральской революции. Его назначили секретарем Чрезвычайной 
следственной комиссии, только что учрежденной Временным правительством для 
расследования противозаконных действий прежних царских
министров и высших чиновников.

АЛЕКСАНДР БЛОК 423

Тетка Блока Бекетова писала позже: "Переворот 25 октября Блок встретил
радостно, с новой верой в очистительную силу революции... Он ходил молодой, 
веселый, бодрый, с сияющими глазами и прислушивался к той "музыке
революции", к тому шуму падения старого мира, который непрестанно, по его
собственному свидетельству, раздавался у него в ушах". "Крушение старого
мира" - это тема всей жизни Блока. С первых лет своего творчества он был
охвачен предчувствием конца мира, тема гибели присутствует во всех его 
произведениях. Революция не была для Блока неожиданностью. Можно сказать,
он ждал и предсказывал ее еще задолго до того, как она назрела, и готовился
принять революцию во всей ее страшной реальности. Уже в 1908 г. на заседании 
религиозно-философского общества Блок прочел два нашумевших доклада: "Россия и 
интеллигенция" и "Стихия и культура". В "России и интеллигенции" Блок говорил, 
что в России "есть действительно не только два понятия, но и две реальности: 
народ и интеллигенция; полтораста миллионов с
одной стороны и несколько сот тысяч с другой; люди, взаимно друг друга не
понимающие в самом основном". Между народом и интеллигенцией - "непреодолимая 
черта", которая определяет трагедию России. Пока стоит такая
застава, интеллигенция осуждена бродить, двигаться и вырождаться в 
заколдованном 
кругу. Без высшего начала неизбежен "всяческий бунт и буйство,
начиная от вульгарного "богоборчества" декадентов и кончая откровенным
самоуничтожением - развратом, пьянством, самоубийством всех родов".
Интеллигенция, все более одержимая "волей к смерти", из чувства самосохранения 
бросается к народу, искони носящем в себе "волю к жизни", и наталкивается на 
усмешку и молчание, "а, может быть, на нечто еще более страшное
и неожиданное..." В "Стихии и культуре" эта мысль еще более заострена. Блок
рисует образную картину: интеллигенция бесконечно и упорно строит свой
муравейник культуры на "не отвердевшей коре", под которой бушует и волнуется 
"страшная земная стихия - стихия народная", неукротимая в своей разрушительной 
силе.

Теперь, через десять лет, в статье "Интеллигенция и революция" (начало
1918 г.) и докладе "Крушение гуманизма" (апрель 1919-го) Блок довел свои
выводы до логического конца. Четыре последних века, писал он, Европа 
развивалась 
под знаком гуманизма, лозунгом которого был человек, свободная
человеческая личность. Но в тот момент, когда личность перестала быть главным 
двигателем европейской культуры, когда на арене истории появилась
новая движущая сила - массы, - наступил кризис гуманизма. Он умер вместе с 
Шиллером и Гете, которые были "последними из стаи верных духу музыки" (под 
музыкой Блок понимал первооснову и сущность бытия, своего рода
высшую гармонию жизни). XIX век теряет цельность и единство культуры,
дух музыки отлетает от него, с чудовищной быстротой развивается механическая 
цивилизация, "устраняется равновесие между человеком и природой, между
жизнью и искусством, между наукой и музыкой, между цивилизацией и культурой - 
то 
равновесие, которым жило и дышало великое движение гуманизма". Музыка покинула 
"цивилизованное" человечество и вернулась в ту стихию, из которой возникла, - в 

народ, в варварские массы "Массы, не владея
ничем кроме духа музыки, оказываются теперь хранителями культуры" Блок
с поразительной остротой предчувствовал, что грядет новая, жестокая антигу
424 

манная эпоха, когда на место "человека гуманного, общественного и 
нравственного" 
придет новый человек - "человек-животное", "человек-растение",
одаренный "нечеловеческой жестокостью" и стремящийся "жадно жить и действовать",
 
глухой к мелодии об "истине, добре и красоте". И тем не менее
Блок объявлял, что он с этим человеком! К старому "гуманному" миру он не
испытывал ни малейшей симпатии. Этот мир гибнет за "измену музыке", за
роковую немузыкальность (пошлость, серость). И отсюда вывод Блока - нужно
принять жестокость нового мира каких бы жертв это ни стоило и слепо отдаться 
стихии музыки, ибо только музыка спасет человечество от гибели в
тисках "цивилизации". В дневнике его этих дней есть такая запись: "Ясно,
что восстановить... права музыки можно было только изменой умершему...
Но музыка еще не помирится с моралью. Требуется длинный ряд антиморальный. 
Требуется действительно похоронить отечество, честь, нравственность, право,