своего дома. Только осенью 1926 г. Шолохов купил в станице Вешенской
маленький флигель. В 1928 г. он построил рядом с ним небольшой трехкомнатный 
дом. "И писалось трудно, - вспоминал потом Шолохов, - и жилось
трудно, но в общем писалось". Двадцати лет от роду он взялся за большой
роман о Гражданской войне, получивший потом название "Тихий Дон". "Начал я 
писать роман в 1925 г., - говорил он позже. - Причем первоначально
я не мыслил так широко его развернуть. Привлекала задача показать казачество в 
революции. Начал с участия казаков в походе Корнилова на Петроград... Написал 
листов 5-6 печатных. Когда писал, почувствовал: что-то не
то... бросил начатую работу. Стал думать о более широком романе. Когда
план созрел, приступил к собиранию материала... "Тихий Дон", таким, каким он 
есть, я начал примерно с конца 1926 г.". Первая и вторая книги
романа были напечатаны в журнале "Октябрь" за 1927-1928 гг. Успех их
был ошеломляющим и совершенно неожиданным. Всех поражало удивительное 
совершенство и суровая, поистине сверхчеловеческая жизненная
мудрость романа. Казалось невероятным, что молодой 23-летний писатель,
выпустивший до этого всего два маленьких сборника рассказов и еще вчера
числившийся в начинающих, не получивший сносного образования и живущий в глуши 
далеко от столицы, смог написать такой шедевр. Почти сразу
возникли слухи, что рукопись "Тихого Дона" не принадлежит Шолохову, а
украдена у убитого (расстрелянного) белого офицера. Среди возможных авторов 
называли казачьего писателя Крюкова. Официально дело о плагиате
возникло в 1928 г. Специальная комиссия из писателей и литературных чи

МИХАИЛ ШОЛОХОВ 407

новников рассматривала черновики и рукописи Шолохова - авторство его
было подтверждено. Однако обвинения в плагиате преследовали Шолохова
и в дальнейшем, вплоть до самой смерти.

"Тихий Дон" произведение необычное. Всякий читатель, хорошо знакомый с 
литературой XIX - начала XX века, погружаясь в стихию этого романа,
сразу чувствует его обособленность от каких бы то ни было литературных
установок или условностей. Книга Шолохова (на что уже не раз обращали
внимание) написана вопреки всем выработанным в предшествующую эпоху
канонам построения художественного произведения. Прежде всего, общая
философия и атмосфера, сама, если можно так выразиться, установка жизни
у Шолохова принята в такой суровой форме, какой мы не находим ни у одного из 
предшествующих классиков мировой литературы. Законы гуманности,
бывшие прежде мерилом всех поступков и действий героев, в мире его произведений 

не действуют, а человеческая личность, хотя и не отвергается совсем,
не имеет никакой цены - через нее перешагивают без малейшего колебания.
Лишенные всяких общественных регуляторов герои "Тихого Дона" одновременно и 
беспредельно свободны и бесконечно беззащитны. Отсюда совершенно особое 
отношение Шолохова к человеку, его жизни и смерти. Наверно, никто до него так 
много и так часто не описывал смерть. Вообще, убийство, умирание на страницах 
"Тихого Дона" явление самое обычное, привычное, почти заурядное. Однако каждый 
раз у Шолохова находятся для них
совершенно особенные, глубоко прочувствованные краски, отчего смерть в
его описании всегда является как трагедия исключительной силы. Но трагедия 
только отдельной личности, а не всего мира в целом. Жестокая, антигуманная 
действительность принимается Шолоховым с холодной беспристрастностью, без 
всякого ужаса или отвращения, просто как неизбежная данность

жизни.

Еще одно важное отличие "Тихого Дона" кроется в глубоко эпической
форме подаче жизненного материала. По словам Брехта, это, в сущности,
даже не роман, а необработанная материя. Как если бы вырезали из жизни
большой пласт и положили перед читателем: разбирайся сам! Так, например,
в "Тихом Доне" не соблюдается ни единства места, ни единства времени, ни
(по существу) даже единства идеи. Конец и начало романа в какой-то мере
условны - можно раздвинуть его границы в одну и другую сторону. Та же
безмерность в подборе материала. Трагедия народа в революцию показана во
многом через трагедию семьи Мелеховых. Но далеко не все события романа
замыкаются на нее. Наряду с Григорием Мелеховым, которому уделено главное 
внимание автора, в романе живут и действуют другие герои, линии которых почти 
или совсем не связаны с линией Мелеховых. Есть множество вставных, прекрасно 
выписанных эпизодов, которые исчерпываются в самих себе,
не имея связи ни с последующими, ни с предшествовавшими событиями (например, 
рассказ об изнасиловании Аксиньи ее отцом). Нет, в сущности, и
самого сюжета. (По словам Грэма Грина, если он и есть, то "теряется в узорах
ковра".) Другими словами, творение Шолохова представляет собой эпос в
самом первозданном, почти мифологическом виде, являет собой тот первородный вид 

творчества, при котором сказитель, не имея никакой заданной
цели (что-нибудь "восславить" или что-нибудь "обличить"), красочно и без

408