беспредельно. Я любил ее тоже без меры, но мы не жили с ней счастливо. Мы
были с ней положительно несчастны вместе".

Смерть Николая I и начало нового царствования, которое в отличие от
предшествующего, обещало быть либеральным, породили в Достоевском надежду на 
скорую перемену в своей судьбе. В марте 1859 г. он получил долгожданную 
амнистию 
и в декабре смог переехать в Петербург. Друзья и знакомые
были поражены его кипучей энергией. Он вернулся не разбитым или надломленным и 
не казался разочарованным или нравственно искалеченным - он
смотрел на мир бодрее прежнего, отличался веселостью и мягкостью в обращении. 
"Я 
верю, что еще не кончилась моя жизнь", - писал Достоевский в
одном из писем. Страна, в которой он оказался, совсем не походила на ту, что
оставил он десять лет назад: все пришло в движение, всюду чувствовался дух
обновления и надежда на скорое преобразование общества. Достоевский с
энтузиазмом окунулся в эту кипучую стихию. Вместе с братом Михаилом он
решил издавать ежемесячный журнал "Время" большого объема (32 печатных
листа), в котором кроме литературного предусматривались экономический,
финансовый и философский отделы. Задачей нового органа было провозглашено 
"примирение цивилизации с народным началом и синтез русского культурного слоя с 

подспудными силами народа". Не принадлежа идейно ни к
славянофилам, ни к западникам, Достоевский предполагал проводить в своем
журнале некую среднюю линию. В кружке сотрудников "Времени" не было
даже следа революционного направления. Здесь господствовали нравственные и 
умственные интересы, чистый либерализм без всякой мысли о насильственном 
перевороте. Первый номер журнала вышел в январе 1861 г. В следующие месяцы 
Достоевский опубликовал здесь две крупные вещи - свои каторжные мемуары 
"Записки 
из мертвого дома" и роман "Униженные и оскорбленные". Кроме того его перу 
принадлежало множество статей на самые
разные темы. Новый орган был сразу отмечен русской публикой. "Время"
имело огромный успех, число подписчиков быстро увеличивалось, но в апреле 1863 
г. за публикацию статьи "Роковой вопрос" (посвященной польскому
восстанию) журнал был неожиданно закрыт. Братьям Достоевским пришлось
хлопотать об организации нового журнала "Эпоха".

372 

В том же году Достоевский пережил одно из сильнейших увлечений в
своей жизни - страсть к Аполлинарии Сусловой. Роман с ней был бурный и
драматичный, словно взятый со страниц его романа, только действительность
здесь предшествовала вымыслу. Став любовницей Достоевского, Суслова тяготилась 
этой страстью и уехала за границу. Между любовниками развернулась настоящая 
драма любви-ненависти, в которой обе стороны наносили
друг другу расчетливые и жестокие удары. Оставив все дела, Достоевский 
отправился за Сусловой в Германию и Париж. Страсть к любимой женщине
странным образом переплетается в нем со страстью к игре. Он постоянно
играет на рулетке - в Висбадене выигрывает в один вечер 10 тысяч франков
а в Баден-Бадене проигрывается вчистую. С этого времени ведет свое начало
его безумная всепоглощающая страсть к игре, которая в течение многих лет не
позволяла ему вылезти из долгов. (Вместе с тем рулетка и переживания, связанные 

с ней, дали Достоевскому материал к одной из лучших его повестей
"Игрок".)

Возвратившись из-за границы, в октябре 1863 г. Достоевский возобновил
хлопоты по организации журнала "Эпоха". Разрешение было получено в январе 1864 
г. Но блестящего успеха первого журнала повторить не удалось.
"Эпоха" появилась на свет мертворожденной, и вся история второго журнала
Достоевских есть история его медленной гибели. В первом номере, который
вышел в марте, было помещено начало повести "Записки из подполья". Создавалась 
она в крайне неблагоприятных условиях. Достоевский писал эту
вещь с "мукой и отчаянием", сидя у постели умирающей жены, писал в спешке, 
тревоге, без вдохновения (повесть позарез нужна была для того, чтобы
поставить на ноги журнал), буквально привязывая себя к письменному столу.
Но несмотря на это из-под пера его вышло исключительно цельное и глубокое 
произведение. Потрясающий драматизм мысли, впервые обретший здесь
свое воплощение, стал потом важной особенностью всех поздних великих
романов-трагедий Достоевского. Точно так же в первый раз здесь было явлено
миру его парадоксальное религиозно-нравственное учение.

"Записки из подполья" представляют собой исповедь изверившегося мечтателя-
циника, "подпольного человека", рационалиста, "мертворожденного
общечеловека", который с противоестественным наслаждением раскрывается
перед читателем в своем нравственном "неблагообразии" и выворачивает перед ним 
всю низость своей души. В уста этого антигероя Достоевский вкладывает 
трагические размышления о сути человеческой природы и путях развития
человечества. Острие едкого сарказма автора "Записок" направлено против