даже его старший друг и почитаемый наставник Иоганн Готфрид Гердер ("Гёте и 
вправду хороший человек, только крайне легкомыс-ленен"). Впрочем, в юности он 
получал определения и пожестче: "сумбурная голова", "в котелке винтиков не 
хватает"... Те, кто знал его близко, отмечали повышенную впечатлительность и 
ранимость - признак как раз самого серьезного и глубокого восприятия жизни. Его 

ощущение бытия словно мечется между полюсами восторга и отчаяния (записи в 
юношеском дневнике: "Как все сумрачно на этом свете"; чуть позднее: "Мир так 
прекрасен! Так прекрасен!..").
...Эти крайности - и в зрелом Гёте. Величественный старец, чопорный и важный 
"олимпиец", в присутствии которого никто не чувствует себя уютно. Сколько 
подобных воспоминаний осталось потомкам? И сколько свидетельств прямо 
противоположных, говорящих о страстности, порывистости, дружелюбии старого Гёте.
 
Так, разве не примером немеркнущего сердечного огня стала любовь 74-летнего 
поэта к 19-летней Ульрике фон Леветцов, его неудачное, несмотря на 
посредничество самого влиятельного герцога, сватовство к ней и традиционный для 

Гёте исход любовной драмы - прелестная "Мариенбадская элегия"? (Хотя 
справедливости ради требуется отметить, что и эта любовь отнюдь не была 
последней у чувствительного мэтра.)
...Когда немецкий критик В. Менцель дал свой диагноз: "Гёте не гений, а талант",
 
- Генрих Гейне язвительно заметил, что даже те немногие, кто с этим согласятся, 

вынуждены будут призвать: "Гёте порой обладает талантом быть гением". По мнению 

Гейне, гигантская фигура Гёте подавляет слабые умы, вызывает раздражение и 
желание низвести гения до своего уровня. Впрочем, и сам Гейне не отказался от 
критики, сравнив Гёте со старым атаманом разбойников, который стал вести 
спокойную жизнь бюргера в тихом провинциальном городке.
Сравнение остроумное, но не вполне справедливое. Ведь более чем через 30 лет 
после "Вертера" Гёте создал не менее романтичного и страстного "Фауста". 
Автором 
оставался все тот же человек, сохранивший бурные порывы молодости, но умеющий 
(и 
прежде тоже умевший) их укрощать и, можно сказать, запрягать в нелегкую повозку 

творчества. По словам немецкого писателя и критика Фридриха Шлёгеля, "поэзия 
Гёте - утренняя заря истинного искусства и чистой красоты... Философское 
содержание, характерная правда его поздних произведений может быть сравнима 
только с неисчерпаемым богатством Шекспира". Хотя А.С. Пушкин высказался 
сильней, считая "Фауст" величайшим созданием поэтического духа".
В душе у Гёте всегда сосуществовали романтический разбойник "бури и натиска" со 

степенным рассудительным обывателем. В нем одинаково сильны были и рассудок, и 
эмоции. Как проницательно
446
100 ВЕЛИКИХ ГЕНИЕВ
подметил немецкий писатель и собиратель народных песен Ахим фон Арним, "каким 
бы 
сознательным ни было его творчество... его часто опережает собственная натура, 
дарящая ему неожиданные идеи и непредвиденное воздействие на других".
Судя по всему, универсальная гениальность и величайшие достижения в творчестве 
- 
результат гармоничного взаимодействия одинаково сильно выраженных эмоций, 
рассудка и интуиции. Или, говоря иначе: правого и левого полушарий мозга, а 
также подкорки (подсознания). У большинства людей различия между этими тремя 
компонентами сглаживаются, и личность становится заурядной (при преобладании 
эмоций - художественная натура, рассудка - рационально мыслящая, подсознания - 
склонная к мистицизму). Когда связь между ними разлаживается, возникают 
психические и умственные аномалии. (Должен оговориться: такова моя гипотеза, 
которая требует более основательного обоснования.)
Русский философ и германист А.В. Гулыга пишет об изменчивости отношения Гёте к 
религии, которая требует от верующего ограничения свобода мысли, исканий в 
угоду 
безоговорочно принимаемым догмам: "В стихах Гёте говорит о своей ненависти к 
богам, об отвращении к кресту. Христианские сюжеты в искусстве представляются 
ему антихудожественными. Евангелие - нелепицей. Добившись назначения Гердера 
главой протестантской церкви в Веймаре, он тут же разражается эпиграммой, в 
которой сравнивает своего друга с Христом; последний разъезжал на одном осле, а 

Гер-дер будет иметь в своем распоряжении сто пятьдесят: это подчиненные 
суперинтенданту протестантские священники. Стареющий Гёте, судя по записям 
Эккермана, проявлял интерес к религии"... Он принимал христианство как 
нравственный принцип, говорил о почитании солнца и света как творческой силы 
бога, отвергая христианскую догматику и обрядность".
Но и в данном случае вряд ли со временем существенно изменились взгляды Гёте. 
Он 
был убежден: "Материя без духа, а дух без материи никогда не существует".