познаниями, острым суждением и сверх того весьма трудолюбивый".
Стой поры Лейбниц постоянно занимался общественно-политической деятельностью, 
выполняя различные поручения своих начальников, вельмож, князей. Стараясь 
способствовать объединению католической и протестантской церквей, написал труд 
"Доказательство веры", а затем - совершенно иной - "Новая физическая гипотеза" 
(о проблемах пространства, движения, материи). Тогда же он работал над 
созданием 
счетной машины. Она у него получилась более надежная и быстродействующая, чем у 

Паскаля.
В 1684 году в "Лейпцигских записках" был опубликован его ме-муар "Новый метод 
максимумов и минимумов, а также касательных, для которых не являются 
препятствием ни дробные, ни иррациональные величины, и особый для этого род 
исчисления". А ведь всего лишь 10 лет назад Лейбниц был плохо знаком с 
достижениями математиков и сделал открытия, уже известные специалистам. В 
Париже 
ему на это указал Гюйгенс. Лейбниц не расстроился, а напротив, начал 
штудировать 
математические работы. Основы интегрального и дифференциального исчисления он 
вчерне набросал в конце 1675 года, а затем посвятил этому небольшой мемуар.
Правда, его замечательное достижение было омрачено выпадами Ньютона, 
утверждавшего, будто это лишь плагиат, а подлинное открытие принадлежит ему. 
Лейбниц вел себя более достойно. Произошло то, что случается в науке, 
одновременное "двойное" открытие. Идея, как говорят, носилась в воздухе, 
подступы к ней были подготовлены предшествовавшими исследованиями. А пришли к
ЛЕЙБНИЦ
429
открытию высшей математики Лейбниц и Ньютон по-разному; один с позиций 
геометрии, другой - алгебры, что исключает плагиат.
Казалось бы, гений Лейбница более оригинален, ярок и универсален, чем у Ньютона,
 
который писал очень слабые богословские трактаты, философию затрагивал лишь 
косвенно, не был изобретателем или юристом .. Однако теория Ньютона породила 
иллюзию познания небесной механики, постижения основных законов движения 
материи, пространства и времени А созданная Лейбницем "монадология" была 
слишком 
умозрительной. Она не согласовывалась с механической моделью Вселенной и даже 
противостояла ей как модель по сути своей органическая, предполагающая 
своеобразную жизнь в каждой материальной частице. До сих пор в научных кругах 
остается главенствующей именно механическая (физико-математическая) схема 
Мироздания, ньютоново-эйнштейновскоготипа, к преодолению которой более полувека 

назад призывал В.И. Вернадский. Энциклопедичность знаний и интересов Лейбница 
не 
позволила ему согласиться с механической картиной мира, пусть даже дополненной, 

как у Ньютона, "сверхъестественным непостижимым Существом". Занимаясь политикой,
 
юриспруденцией и дипломатией, а затем и организацией науки (в Берлине, а также 
в 
Петербурге), он постоянно ощущал кипение жизни Лейбниц стремился обнаружить 
.изначальный источник активности в глубинных структурах материи. По остроумному 

замечанию английского философа и ученого А. Уайтхеда, Лейбниц "пытался понять, 
что значит быть атомом".
Ньютон, сформулировав закон всемирного тяготения, оговорился, что природа силы 
тяготения ему неведома. Лейбниц, определяя меру "живой силы" - кинетической 
энергии - при столкновении двух тел (произведение массы на квадрат скорости), 
оперировал с шарами, взаимодействующими при непосредственном контакте. Нечто 
подобное, как ему представлялось, происходит и в микромире. Эту мысль укрепило 
в 
нем знакомство с Левенгуком и его увеличительным прибором (прообразом 
микроскопа), позволяющим увидеть мельчайшие живые организмы.
Лейбниц понимал, что явления жизни невозможно объяснить математическими и 
механическими законами. "Общие начала телесной природы и самой механики, - 
писал 
он, - носят скорее метафизический, чем геометрический характер". И вполне 
закономерно, что именно метафизически, умозрительно он обосновал учение о 
монадах, не имеющих частей субстанций, входящих в состав сложных. "А где нет 
частей, там нет ни протяжения, ни фигуры и невозможна делимость. Эти-то монады 
и 
суть истинные атомы природы... элементы вещей". Он перечисляет свойства монад, 
каждая из которых индивидуальна.
430
100 ВЕЛИКИХ ГЕНИЕВ
У Лейбница есть одно положение, которое хотелось бы назвать законом взаимной 
связи и эволюции в природе: "Все во Вселенной связано таким образом, что 
настоящее таит в себе в зародыше будущее". Поясняя это, он предложил образ, 
который обычно приписывают Лапласу: "Говоря языком алгебры, если в одной 
формуле