обеспечить охрану Якубовского (правда, в документе этом содержалось довольно 
странное указание: "...любое общение Якубовского с гражданскими или военными 
властями разрешается с санкции генерального прокурора и с разрешения начальника 

ГУВД" - это скорее не охрана, а конвой!). Якубовский согласился на все условия 
и 
прилетел в Москву. Первым Якубовского в Москве посетил Дунаев. Он сообщил 
Дмитрию, полагая, что тот играет в их игру, о плане убрать Шумейко - с 
использованием счетов, якобы открытых вице-премьером в иностранных банках. 
Якубовский прекрасно знал, что материал поступил к ним от Бирштейна, и знал, 
что 
он полностью сфальсифицирован. И он предупредил сначала Дунаева, потом 
Баранникова, что они имеют дело с фальшивкой.

Сейчас, задним числом анализируя события, Якубовский жалеет, что предупредил их 

об этом. Надо было, считает он, промолчать, а они, использовав фальшивку, 
которую легко было разоблачить, сами попались бы и, несомненно, проиграли бы.

Однако, не до конца разобравшись в ситуации, он сообщил Дунаеву о фальшивке. 
Утром позвонил Баранников: "Дима, полковник, революционер! Приезжай срочно ко 
мне" Якубовского не насторожило даже то, что у кабинета

ДМИТРИЙ ОЛЕГОВИЧ ЯКУБОВСКИЙ

587

Баранникова его дважды обыскали. Он честно рассказал министру безопасности все, 

что знал по этому делу (любопытна, например, такая деталь, свидетельствующая о 
том, насколько грубо сфабрикован был "уличающий" Шумейко документ, по 
трастовому 
договору первый вице-премьер поручал управлять своим счетом... скромному 
билетному кассиру, который никогда не имел дело с банковскими операциями). 
Баранников крепко задумался В результате объявленный на 17 июня 1993 года 
доклад 
первого заместителя генерального прокурора Н. Макарова был снят с повестки дня 
сессии Верховного Совета без объяснения причин. Доклад состоялся только 24 июня,
 
и в нем отсутствовали упоминания о "счетах", хотя и поднимался вопрос о 
закупках 
детского питания (от чего Шумейко пришлось отбиваться на протяжении трех 
месяцев).
Якубовский не помог сожрать Шумейко. Результат не замедлил себя ждать. 22 июня 
Степанков пригласил Якубовского к себе на дачу и там сообщил ему. "Дима, я 
должен возбудить уголовное дело. Но ты не волнуйся, ситуация абсолютно 
управляемая. Я назначу вести дело следователя, какого ты порекомендуешь, чтоб 
ты 
знал, что я тебя не обманываю". И Якубовский назвал ему нескольких следователей 

(о чем потом крупно пожалел: подвел людей).
Дело, кстати, действительно было возбуждено - "по фактам внешнеэкономической 
деятельности компании ВАМО" (детское питание для Московской области), и по нему 

пытались притянуть и Шумейко, и Якубовского.
Сразу после выступления Н. Макарова раздалось два звонка. Первый - от 
Степанкова, подлинного автора доклада: "Жду тебя завтра в три часа". Второй - 
от 
Шумейко, главного героя доклада' "Приезжай в три". Поскольку в три уже 
договорились со Степанковым, с Шумейко встреча Произошла 25-го ранним утром.
Шумейко был в растерянности: "Что делать?" Было ясно, что на него двинулась вся 

прокурско-гэбистская махина, за которой просматривался Руцкой. Якубовский 
посоветовал создать антикомиссию, которая должна была бы действовать по 
принципу 
вы мне рубль, я вам два. (Такая комиссия действительно была создана во главе с 
другим Макаровым, Андреем. После того как Руцкой и компания оказались за 
решеткой, работу комиссии, конечно же, спустили на тормозах.)
Степанков был краток: "Когда я тебя звал в Москву, я давал тебе гарантию 
безопасности. Так вот она истекает сегодня в двенадцать часов ночи". Объяснение 

было такое: "Позавчера я встречался с Баранниковым, министерство безопасности 
стало против тебя открыто работать, они пытаются обходить меня. Так что уезжай".
 
"Это невозможно, - ответил Якубовский. - Да и Баранников меня завтра к десяти 
утра приглашал к себе на дачу". "Вот телефон, - сказал Степанков. - Можешь ему 
позвонить".
"Виктор Павлович, - сказал Якубовский, набрав в кабинете Степанкова номер 
Баранникова. - Вот тут мне рекомендуют немедленно уехать. Как быть?" "Чушь", -