до гробовой доски предан Скокову. И так далее, Я увидел, что силовые структуры 
раздваиваются. Часть остается за президентом, а часть - и значительная - 
начинает понемногу работать против него. Я, разумеется, докладывал о своих 
наблюдениях и выводах, и за это быстро поплатился.
Поначалу от меня решили избавиться тихо: 8 июля подсунули Гайдару на подпись 
распоряжение правительства, согласно которому все советники правительства 
сокращались (причем совершенно не скрывалось, что ради меня одного формально 
упразднили всех советников - они, разумеется, остались, но стали называться 
иначе). Тогда у Шумейко возникла идея создать новую должность: полномочный 
представитель правоохранительных органов в правительстве. Должность ввели, меня 

на нее зачислили, причем одновременно я состоял в так называемом действующем 
резерве Федерального агентства правительственной связи и информации при 
президенте. Моя должность полномочного представителя соответствовала рангу 
первого заместителя министра Российской Федерации.
Короче, я продолжал изучать расстановку сил в силовых ведомствах, не только не 
растеряв своих полномочий, но и приобретя новые. А процесс развивался. Если в 
июне 1992-го произошло сближение Скокова и Руцкого (они вместе выбивали 
Бурбулиса), то в августе сблизились Руцкой и Баранников (они сошлись на 
Бирштейне и на Молдавии, куда вместе - втроем - летали урегулировать 
приднестровский конфликт). Это было уже опасно. И я открыто стал с этим 
бороться.
Тогда стали бороться со мной. Начался настоящий детектив: мне отключили связь, 
блокировали на даче, арестовывали машины Они не хотели открыто со мной 
расправляться. Хотели, чтобы я испугался их давления и уехал сам. Но я не 
испугался и пришел к Баранникову за разъяснениями Баранников, разумеется, не 
стал признаваться, что пять минут назад он сам этим концертом дирижировал. Он 
сказал мне: "Немедленно вылетай в Вашингтон, где твой шеф Шумейко в 
Международном валютном фонде находится. Прилетишь вместе с ним. А я за эти три 
дня в своем ведомстве наведу порядок, твой вопрос утрясу Вернешься с Шумейко - 
пойдем к Борису Николаевичу" Это было
586

100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ

логично: Шумейко обо мне и моих изысканиях Ельцину уже докладывал, и тот против 

встречи не возражал.

Короче, прилетаю я к Шумейко. А по пути в аэропорт, кстати, вся комедия 
продолжалась. Дунаев вез меня в Шереметьево в багажнике своей машины. Милиция 
блокировала, Дунаева хотели отсеять, сделали вид, что пытаются меня арестовать 
в 
самолете. Но я улетел. Докладываю Шумейко обстановку. Решительно настроенный, 
Шумейко летит в Москву, приказав мне ждать указаний... Первое, что сделал 
Баранников, когда увидел Шумейко в Москве, - сообщил ему, что я канадский шпион.
 
Я потратил два месяца на то, чтобы заставить Владимира Филипповича заглянуть в 
Большую советскую энциклопедию и убедиться, что в Канаде нет шпионской 
организации. Не создали. Может быть, напрасно, но чего нет, того нет. Причем 
ссылались даже на некую записку Примакова Ельцину насчет меня, которой, как 
позже выяснилось, не существовало в природе".

И вот тут начались знаменитые звонки Якубовского Степанкову, Дунаеву, 
Баранникову. Но если сейчас прочесть информацию, опубликованную в "Московском 
комсомольце", складывается интересная картина. Во-первых, собеседники явно не 
хотят видеть Якубовского в России, всячески уговаривают его отказаться от мысли 

приехать. Во-вторых, и ссориться с ним, озлоблять тоже не желают. В-третьих, 
избегают ссылаться друг на друга (валят на Ерина - "вот Ерин против тебя что-то 

имеет", - единственного силового министра, которого Якубовский не знал лично, а 

потому не мог с ним из-за границы связаться). Побаивался Якубовского и Шумейко, 

под которым вскоре тоже земля закачалась.

Однако вся компания продолжала общаться с Димой! Он даже выполнял их некоторые 
поручения. В мае Баранников просит Якубовского переговорить со Степанковым, 
чтобы он не снимал своего первого зама Землянушина, и 5 ноября Якубовский 
сообщает Баранникову, что со Степанковым он об этом договорился. Уже после 
отъезда Якубовского у него за границей побывали в гостях Степанков (дважды), 
Дунаев, наконец, Шумейко (дважды), не говоря уже о сошках помельче.

Наконец, в июне 1993 года Якубовский понадобился прокуратуре. Он был нужен 
Степанкову и Баранникову для того, чтобы убрать Шумейко. Сначала по телефону 
"сдать" Шумейко его уговаривал Бирштейн ("Он продал тебя", - науськивал он 
Якубовского на бывшего шефа). Затем Степанков выступил гарантом безопасного 
приезда и даже дал письменное указание начальнику московской милиции Панкратову