услуги 
по оценке и юридически грамотной передаче собственности уходящих из 
объединенной 
Германии советских войск. Письмо, кстати говоря, несмотря на спешку, получилось 

дельное, по-военному четкое, содержащее точные юридические формулировки и 
знание 
предмета (например, предлагалось завершить всю работу по передаче имущества до 
начала земельных выборов, запланированных на 15 декабря и могущих "изменить 
отношение к советской собственности не в нашу пользу").

Язов принял Якубовского, напоил чаем, поговорили о том о сем. Потом спрашивает- 

"А что тебе, собственно, нужно-то?" "Да вот я написал свои соображения на 
бумаге. К кому бы вы могли меня переадресовать?" Ему и в голову не могло прийти,
 
что министр обороны будет лично читать две машинописные странички. Язов 
начертал: "Генералу армии Моисееву М. А. Прошу рассмотреть Язов".

Опыт хождения по моссоветовским кабинетам подсказал Дмитрию, что резолюцию Язов 

написал нехорошую, уклончивую Положение надо спасать "Дмитрий Тимофеевич, а вот 

ваше-то какое мнение9 Ведь это правильно, что мы должны защитить нашу 
собственность?" Это ловушка- какой же дурак

ДМИТРИЙ ОЛЕГОВИЧ ЯКУБОВСКИЙ

581

скажет, что мы нашу собственность не должны защищать! "Правильно", - отвечает 
Язов "Вы согласны со мной?" - напирает Якубовский "Согласен", - отвечает Язов 
"Вот и напишите, что согласны". Язов дописывает: "Я согласен". Это уже 
резолюция 
хорошая, даже очень хорошая. Но Якубовскому и этого мало: "Дмитрий Тимофеевич, 
а 
где сидит Моисеев?" - "А вот тут по коридору..." - "А вы не позвоните ему, не 
скажете, что я сейчас приду?" Язов нажимает кнопку на пульте: "Михаил 
Алексеевич, сейчас к тебе зайдет товарищ Якубовский из Союза адвокатов .." Вот 
тут надо прощаться как можно быстрее, пока Моисеев не забыл, кто и от кого к 
нему идет.
Не успел Якубовский выйти из приемной Язова, а к нему навстречу по коридору уже 

бежит генерал Моисеев- как же, министр поручил принять. Приводит в кабинет 
Якубовский, вторично сосредоточившись, рассказывает ему существо вопроса. 
Моисеев поначалу начинает отнекиваться: да не нужно нам никакой помощи, но, 
увидев резолюцию министра, как человек военный, говорит: "А что ее 
рассматривать, записку твою. Раз министр говорит, что согласен, значит, 
принимается к исполнению". И он расписал бумагу Якубовского всем своим замам, 
начальнику тыла Вооруженных Сил, командующему Западной группы войск и прочим 
военачальникам. А еще через неделю Якубовский уже летел в Германию оказывать 
помощь в оценке и передаче имущества.
Дни перед отъездом он потратил не зря. Во-первых, изучил предмет, которым ему 
предстояло заниматься. Во-вторых, лично обошел всех военных начальников, 
которым 
было поручено это дело. Наконец, в-третьих, сумел поставить в известность о 
предстоящей миссии самого Анатолия Ивановича Лукьянова.
Семью Лукьянова Якубовский знал с 1986 года. Второй женой Якубовского была Лена 

Муравьева, а папа у нее был номенклатурный, зампред Мособлис-полкома, 
курировавший дачи. На номенклатурных этих дачах, в Барвихе, познакомился 
Дмитрий 
с дочерью Лукьянова и с ее мужем (а лукьяновским, соответственно, зятем) Костей.
 
Он и сейчас с ними поддерживает добрые отношения. В день взятия "Белого дома", 
4 
октября, Дмитрий попеременно звонил из Торонто по прямому телефону то 
начальнику 
московской милиции Владимиру Панкратову, то Лене Лукьяновой, бывшей у 
оппозиционеров чем-то вроде координатора, и таким образом имел информацию 
параллельно от двух противоборствующих сторон. Самое удивительное, что и 
Панкратов, и младшая Лукьянова от разговора не уклонялись, подробно 
рассказывали 
заморскому Якубовскому о том, что творится в Москве.
Лукьянов знал, что Лена с Костей дружат с молодым юристом Якубовским. Поэтому 
он 
не удивился, когда к нему пришел Костя и рассказал, что на днях в Германию 
вылетает Якубовский с важной миссией, "по поручению Язова". "Что ж, - сказал 
председатель Верховного Совета СССР, - дело важное, приедет - пусть ко мне 
придет, поделится впечатлениями".