Верховного правителя Деникину. И еще Савинков заседал в "русской заграничной 
делегации", защищая интересы России при обсуждении Версальского договора.

Беседуя с Ллойд Джорджем, Савинков чувствовал запах нефти в словах английского 
премьера, намекавшего на создание "независимого" государства на Кавказе в обмен 

на сапоги и штаны для армии Деникина.

При встречах Черчилль делал ему выговоры за то, что деникинские офицеры 
терроризируют евреев. А то вдруг подвел к карте юга России и, показывая пальцем 

на флажки, отмечавшие деникинский фронт, горделиво сказал" "Вот это моя армия".

Унижения были на каждом шагу. Революционер Савинков высиживает в приемных у 
западных владык, вымаливает деньги для Деникина, а от того приезжает генерал 
Драгомиров и говорит: "Пусть Савинков к нам приедет, мы его расстреляем".

Савинков был очень умен и горд. Он давно понял, что белым конец, потому что они 

оттолкнули от себя крестьянство. И продолжал унижаться ради них-Он давно понял, 

что разговоры о союзнической помощи врагам большевиков - не больше, чем 
официальная болтовня, прикрывавшая истинные цели, о которых он говорил на суде 
в 
1924 году: "Как минимум, вот нефть - чрезвычайно желательная вещь, в 
особенности 
нефть; как максимум - ну, что же,

русские подерутся между собою, тем лучше; чем меньше русских останется, тем 
слабее будет Россия. Пускай красные дерутся с белыми как можно дольше, страна 
будет возможно больше ослаблена и обойтись без нас не будет в силах, тогда мы 
придем и распорядимся".
В январе 1920 года Савинкова в Париже посетил старый знакомый Вендзя-гольский и 

передал ему приглашение в Варшаву от генерала Пилсудского. Этот будущий 
диктатор 
Польши тоже был из социалистов. Вероятно, Савинков был коротко знаком с 
Пилсудским, главой национального правительства Польши и верховным 
главнокомандующим ее армии.
Пилсудский предложил Савинкову создать русские вооруженные формирования в 
Польше. И тот согласился. Потом Савинков туманно объяснял, что это не против 
России ему предложили действовать, а против коммунистов, и что он смотрел на 
эти 
действия, как смотрели многие из русских революционеров на русско-японскую 
войну, "болея" за японцев. Как писал он П.И. Милюкову, секретным соглашением 
русские военные ставились в политическое подчинение Савинкову, а с 1 марта ему 
выплачивались деньги, которые признавались государственным долгом России Польше.

В апреле Юзеф Пилсудский договорился с Симоном Петлюрой за уступку части 
Галиции 
и Западной Волыни помочь создать "самостийну" Украину, и 7 мая поляки уже 
захватили Киев. Тогда-то Вендзягольский снова доставил в Варшаву Савинкова, уже 

по историческим причинам освободившегося от обязательств, данных им Колчаку и 
Деникину.
Новоиспеченный первый маршал Польши благословил Савинкова на создание воинства 
из остатков армии Юденича и Деникина, нашедших прибежище у поляков. 
Обосновавшись в местечке Столужица, Савинков приступил к делу с весьма скудными 

средствами, потому что изгнанные вскоре из Украины поляки дрожали над каждым 
грошем Однако Савинков сколотил отряд тысяч в двадцать пять. Он думал создать 
крестьянскую армию, а получалась белая, золотопогонная, во главе с генералами, 
которые сносились с копившим силы в Крыму Врангелем и получали поддержку 
французов.
Савинкову приходилось изворачиваться, он считал, что для борьбы с большевиками 
все средства хороши. Так 16 июля он посылает радиограмму Врангелю: "С 
разрешения 
Начальника Государства (Пилсудского) мною на территории Польши формируется 
Отдельный русский отряд трех родов оружия для самостоятельного действия", под 
командованием генерала Глазенапа, который, однако, не устраивает Савинкова, и 
Врангеля просят прислать ему заместителя. А еще раньше, 3 июля, Савинков 
заверял 
Врангеля, что видит в нем "единственного носителя русского национального 
знамени", 8-го он писал военному министру Великобритании Черчиллю, что считает 
его непримиримым врагом большевиков, и просил помочь Польше, а следовательно, 
ему, Савинкову.
Пилсудский требовал действий, а Врангель требовал переправить генеральскую 
армию 
к нему в Крым.
Когда под натиском Красной Армии поляки отступили почти до Варшавы, а потом,