Рыбинске и Ярославле, чтобы отрезать Москву от Архангельска, где должен был 
происходить союзный десант".
План этот провалился. Савинков выходил на старые эсеровские связи, но, 
разочарованный, порывал с ними. Покушение на Ленина не состоялось, и Масарик 
потратился зря. Зато условленное с французами было выполнено сполна, но... 
союзный десант запоздал.
Савинков отправил крупные отряды в Ярославль и Муром, а в Рыбинске его "с 
Деренталем и Клепиковым уже ждали 400 человек. Города были захвачены, но так же 

быстро освобождены красными, и лишь Перхуров в Ярославле продержался 17 дней. 
Савинков ушел в Новгородскую губернию, скитался по деревням и в конце июля 
пробрался в Петроград, который показался ему умирающим городом. Впоследствии на 

суде он признавался, что население приволжских городов его не поддержало, что 
офицеры, которых он посылал на Дон, докладывали ему, с какой ненавистью и там 
относятся к его выступлению.
Ему достали фальшивый документ за подписью Луначарского, он "переоделся 
большевиком" - рубаха, пояс, высокие сапоги, фуражка со снятой кокардой - и 
отправился в Казань, назначенную им же самим сборным пунктом для своей 
организации в случае неудачи. Его путевых приключений хватило бы ему самому для 

целой повести. Савинкова арестовывали красные. Он выпутывался и даже получал 
еще 
более надежные документы. За те же документы его водили на расстрел крестьяне, 
измученные поборами красных продотрядов. Тогда его выручило красноречие... 
Переломив настроение крестьян, он подбивал их на восстание.
Чем ближе он был к Казани, тем больше отдалялась от него мечта о крестьянском 
восстании. И может быть, поэтому, добравшись до Казани и застав там Флегонта 
Клепикова, генерала Рычкова, полковника Перхурова и других
"II

444

100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ

БОРИС ВИКТОРОВИЧ САВИНКОВ

445

членов "Союза защиты Родины и Свободы", он распустил организацию под предлогом, 

что тайное общество в области, неподвластной большевикам, не нужно. Правивший в 

Казани под крылышком восставших чехословаков, Масарика, Бекеша, эсеровский 
Комитет Учредительного собрания отнесся к Савинкову подозрительно. По улицам 
Казани за ним ходили филеры, как при царе. Его бесили бывшие коллеги по партии. 

Он им заявлял, что никому не хочет препятствовать восстанавливать Россию. Он 
видел беспомощные попытки эсеров создать "народную армию" из крестьян, с 
которыми "народные заступники" не умели говорить, которые разбегались, которых 
расстреливали. Красных удерживал под Казанью лишь один чешский полк, 
немногочисленные добровольцы и бывшие члены савинковского "Союза"...

Отчаявшийся Савинков совершил шаг, для многих непонятный и даже названный потом 

одним из его биографов истеричным театральным жестом, - вступил рядовым в отряд 

полковника Каппеля, совершавший рейд в тылу Красной Армии. Каппелевцы были 
людьми действия - они оставляли позади себя разобранные железнодорожные пути, 
спиленные телеграфные столбы и расстрелянных большевистских комиссаров в 
ритуальных черных кожанках...

Эсеры не справились с созданием своей армии, большевики справились и взяли 
Казань, потом Симбирск, Самару, Сызрань...

Савинков направляется в Париж. Но добирался до этого города он весьма сложным 
путем. Начал с Уфы, где зародилась мысль о "Сибирской директории" во главе с 
бывшим министром эсером Авксентьевым. Соперничающее "Сибирское правительство" 
предложило Савинкову войти в его состав. Он предпочел не ввязываться в драку за 

власть и попросился в Париж, с особой миссией. Авксентьев согласился. Пока 
Савинков добирался до Европы вместе с супругами Деренталь через Владивосток и 
Японию, Колчак устроил переворот, Директории не стало, но адмирал подтвердил 
его 
полномочия. А еще Борис Викторович возглавлял "Униок" - бюро печати, а скорее, 
заграничной рекламы Колчака.

Началась иная жизнь. Поездки по европейским столицам. Встречи с 
государственными 
деятелями, хлопоты о помощи оружием и боеприпасами Колчаку и признавшему