Мануйлов встретил его успокаивающе: "Ну, ничего. Все можно устроить!"

А на вопрос И.С. Хвостова, где же показания Шкаффа и в чем они заключаются, 
Мануйлов не менее успокоительно ответил: "Пустяки, я даже не взял дела с собой. 

Опасности нет, и все может быть улажено!"

Когда же И.С. Хвостов спросил Мануйлова, во что же он оценивает свое содействие 

благополучному разрешению дела, тот объявил размер гонорара в 25 тысяч рублей, 
присовокупив, что часть этих денег он должен будет отдать другим членам 
комиссии, так как: "Всем хочется денет, да жжется!"

Тут же Мануйлов заметил, что если бы председатель правления Соединенного банка 
граф Татищев пожелал сам приехать в Петроград и познакомиться через него с 
членами комиссии, то он мог бы устроить для них хороший завтрак и во время 
"дружеской" беседы предложить им участие в какой-нибудь финансовой комбинации, 
что, конечно, будет стоить банку еще 25, но это совершенно застрахует от всяких 

неожиданностей.

"Я ведь тоже заседаю в комиссии, - закончил Манасевич-Мануйлов, - все 
рассматривается при мне... И я провожу все, что мне желательно. Поэтому, если 
зайдет речь о Соединенном банке, то я обязуюсь затушить дело, и все обойдется 
даже без вызова".

Поблагодарив за обещание, И.С. Хвостов заявил, что без предварительного 
согласия 
правления банка он не может произвести выдачу столь крупной суммы и что поэтому 

он вынужден просить Мануйлова отложить дело до возвращения его из Москвы, куда 
он срочно выедет для доклада.

"Только, пожалуйста, чтобы без протоколов!" - проводил его Мануйлов.

От Мануйлова И.С. Хвостов проехал обратно к ген. Климовичу, рассказал ему о 
своем визите, и Климович посоветовал ему дать Мануйлову завершить шантаж, с 
каковой целью притворно согласиться на его условия и вручить ему 25 тыс. руб., 
предварительно записав номера кредитных билетов.

На следующий день И.С. Хвостов выехал в Москву с докладом и подробно изложил 
правлению как весь ход переговоров с Мануйловым, так и план

уловления Мануйлова, предложенный ген. Климовичем. Правление тотчас же пошло 
навстречу этому плану и ассигновало в распоряжение И.С. Хвостова требуемую 
сумму, дав ему от имени банка уполномочие и на возбуждение против Мануйлова 
уголовного преследования.
На такое быстрое и единогласное решение правления повлияло и следующее странное 

обстоятельство. Как раз в день заседания правления к председателю его явился 
некий московский 1-й гильдии купец Шик и предъявил визитную карточку Мануйлова 
с 
рекомендательной на ней надписью и просьбой оказать предъявителю содействие в 
его "справедливом деле".
"Справедливое дело" заключалось в предложении Шика банку приобрести за крупную 
сумму при его посредстве большое лесное имение, причем размеры сделки были 
таковы, что законный куртаж, который выпадал бы на долю Шика, был бы равен 140 
тыс. руб.
Граф Татищев ответил, что это дело требует предварительного ознакомления; 
нельзя 
же его решать сразу.
Тогда Шик воскликнул: "Но ведь это просит Мануйлов!"
Появление Шика и домогательства его были истолкованы правлением банка как один 
из эпизодов начатого Мануйловым длительного шантажирования банка, и поэтому 
решение было немедленно положить конец предпринятому Мануйловым походу путем 
обращения к властям.
Утром 18 августа И.С. Хвостов снова приехал в Петроград и, по указанию ген. 
Климовича, написал заявление начальнику Петроградского военного округа с 
изложением обстоятельств дела.
На следующий день, предварительно переговорив по телефону с Мануйловым и 
условившись с ним о месте встречи на квартире последнего, в д. № 47 по ул. 
Жуковского, Хвостов предупредил полицию и военные власти о месте свидания, 
послав им список номеров тех кредитных билетов, которые он предполагал передать 

Мануйлову.
В назначенный час И.С. Хвостов приехал к нему и вручил пакет с 25 000 руб.
"Вчера в комиссии, - сказал при этом Мануйлов И.С. Хвостову, - поднимался 
вопрос 
о Соединенном банке, и, благодаря моим настроениям, дело ликвидировано: решено 
ограничиться одним выговором, причем мне удалось устроить так, что и выговор