просителей и тени сомнений.

Цена услуг колебалась от 500 рублей до 15 тысяч рублей.

Установлено и доказано совершение шести сделок подобного рода, на которых в 
четырех Мануйлову удалось добиться обещанного результата. Дача взяток 
Мануйловым 
каким-либо должностным лицам следствием не установлена"

В этом донесении использована двойная фамилия Манасевич-Мануйлов. Это Гартинг 
предположил, что Иван был сыном Федора Манасевича, купца 1-й

гильдии, в доме которого воспитывался. Эта версия подкрепляется завещанием 
Манасевича в пользу Ивана Федоровича.
Однако дело Мануйлова не было доведено до суда. Процесс мог бросить тень как на 

Департамент полиции, так и на правительство России.
Получив урок, Мануйлов уже осенью 1911 года вновь жил весело и беспечно; играл 
на скачках, регулярно посещал балы, пускался в новые приключения.
...В начале века в определенных кругах Москвы и Петербурга был весьма популярен 

жандармский полковник А.К. Массакуди, представитель одного из богатейших домов 
России. Семья Массакуди благоденствовала в своем родовом гнезде на стыке 
Азовского и Черного моря, когда младший брат полковника, член Керченского Союза 

русского народа, в одной из акций по разгрому евреев переусердствовал и убил 
человека.
Массакуди вышел на Манасевича, который, хотя и не сразу взялся уладить дело, 
выдвинул условия: 15 000 рублей и 3000 аванса. Ударили по рукам. Аванс был 
выплачен, а вскоре Мануйлов получил все 15 000 рублей, хотя по-прежнему ничего 
не предпринимал. У него был тонкий расчет. Если бы Массакуди прекратил выплаты, 

то потерял бы всякую надежду на благоприятный исход дела и, следовательно, 
согласился бы с утратой уже выплаченных сумм. К тому же Мануйлов в крайнем 
случае мог устроить шумиху в прессе, учитывая его связи с журналистами и 
издателями. И полковник продолжал давать деньги. Так могло продолжаться сколь 
угодно долго, но А.К. Массакуди спасла его жена, усилиями которой младший брат 
был освобожден. Жандармский полковник пытался вернуть хотя бы часть своих денег,
 
но без успеха. Манусе-вич на его изобличения отозвался фразой: "Совершенно не 
могу понять, откуда у него против меня такая злоба".
Мануйлова любили в высшем свете, его принимали и даже уважали. Французский 
посланник Жорж-Морис Палеолог говорил о нем: "Мануйлов - субъект интересный, ум 

у него быстрый и изворотливый; он любитель широко пожить, жуир и ценитель 
предметов искусства; совести у него нет и следа. Он в одно и то же время и 
шпион, и шулер, и подделыватель, и развратник - странная смесь Панурга, Жиль 
Блаза, Казаковы, Роберта Макэра и Видока. А в общем - милейший человек".
Лето 1913 года он провел с Булатовой на побережье Черного моря, осенью 
возвратился в Санкт-Петербург.
Новый, 1914 год Иван Федорович Мануйлов по традиции встречал у Елисеева. Он был 

спокоен и весел, как всегда, много танцевал. Но благополучие Мануйлова было 
лишь 
внешним. Он был полный банкрот.
В начале войны газета "Новое время" пыталась выступать против влияния Распутина,
 
и одним из первых, и весьма зубастых, застрельщиков в этом отношении был 
Мануйлов, работавший в этом направлении, конечно, не из личных чувств и 
настроений и даже, может быть, и не из-за одного только гонорара, а главным 
образом потому, что такова была позиция генерала Е.В. Богдановича и его кружка, 

с помощью которого Мануйлов рассчитывал поправить свои дела. Однако он вскоре 
понял, что поставил не на того. К тому же поступило распоряжение Н.А Маклакова 
прекратить всякие выступления Мануйлова в прессе против Распутина.
Директором Департамента полиции, а затем и товарищем министра внутренних дел 
назначили С.П. Белецкого, бывшего губернатора, а министром внутренних дел - А.Н.
 
Хвостова, камергера, орловского губернатора, члена Государственной Думы.
396

100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ

В обстановке взаимного недоверия оба нуждались в надежном информаторе в 
окружении Распутина. Хвостов и Белецкий независимо друг от друга пришли к 
мнению, что такая роль посильна только Мануйлову.

13 декабря 1914 года Мануйлов встретился с Распутиным, а через несколько дней 
стал для него своим человеком. Мануйлов быстро разобрался в интригах Хвостова и