обставленном доме Собаньской можно было видеть заезжих примадонн из Неаполя и 
Рима, скрипачей из Вены, пианистов из Парижа. В ее салоне слышалась гортанная 
восточная речь, мелькали белые чалмы и шоколадные лица Бывали здесь и те, кого 
не шокировала хозяйка, открыто пренебрегавшая законами света. Она знала, что ее 

называют наложницей, но умела и в этом унизительном положении проявлять 
выдержку, не замечать осуждающего шепота за своей спиной.
День начинался и заканчивался посещением ее дома почитателями и гостями. "Из 
военных поселений приезжали к ней на поклонение жены генералов и полковников, 
мужья же их были перед ней на коленях". Еще бы, как-никак начальник поселенных 
войск проводил в этом доме дни и ночи. "Вообще из мужского общества собирала 
она 
у себя все отборное". Всякий раз, бывая у Собаньской, Мицкевич заставал там 
чуть 
ли не всю мужскую часть польской колонии города. Граф А. Потоцкий, граф Г. 
Олизар, наезжавший в Одессу, князь А. Яблоновский - всех не перечтешь - были 
завсегдатаями ее салона.
Поэту часто приходилось досадовать на то, что бесконечные визитеры, подолгу 
засиживавшиеся в гостях у Собаньской, мешали их интимным встречам. Для него 
было 
истинной мукой часами выжидать, когда наконец прервется нескончаемый поток 
поклонников и он окажется наедине с Джованной, как он называл ее в стихах.
Что можно сказать об отношениях Мицкевича и Собаньской?
Польские исследователи в один голос заявляют, что поэт был страстно влюблен в 
Каролину. Точные данные на этот счет, однако, отсутствуют. Но есть прекрасные 
стихи, большей частью написанные в Одессе и поныне очаровывающие свежестью 
чувства. Они - лучшее свидетельство В них и восторг любви, и пылкие признания, 
и 
радость встреч, и наслаждение, и благодарность за то, что она "счастьем 
снизошла 
в печальный мир певца".
Попробуем рассмотреть эти отношения с другой стороны. Какие чувства испытывала 
Каролина к молодому человеку, который был на пять лет моложе ее? Ей, конечно, 
льстило, что модный поэт, желанный гость в одесских гостиных, пленился ею и 
сходит с ума. Почему бы, в самом деле, не позволить этому симпатичному и 
пылкому 
Алкею ухаживать за ней? Тем более, что он так настойчив и так наивно неопытен. 
Говорят, что он очень талантлив. В таком случае не мешает, чтобы он воспел ее в 

стихах. Ее женское тщеславие жаждало поэтического восхваления, она мечтала быть 

прославленной, как когда-то Лаура Петраркой. Каролина ждала хвалебных гимнов, 
лелея надежду предстать в роли сладкоголосой Эрато - музы любовной поэзии, 
вдохновительницы поэтов.
Кому, как не Мицкевичу, восходящей звезде на Парнасе польской поэзии, воспеть 
ее 
в стихах и еврей рукой вписать мадригал в ее альбом из зеленого сафьяна?
Была ли Каролина искренна в своих чувствах? Об этом можно только догадываться. 
Но несомненно одно - опасная как в политике, так и в любви, Каролина Собаньская 

заставляла поэта ревновать, то и дело давая повод упрекать ее в притворстве и 
неверности. "Как от твоих измен мне было больно!" - жаловался поэт
358

100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ

Это длилось до тех пор, пока он окончательно не убедился, что она "в жажде 
мадригала и сердцем любящим, и совестью играла". Тогда он дал клятву, что стих 
его отныне будет каменеть при ее имени. Кончился тяжелый сон, настало 
пробуждение.

Остается выяснить один щекотливый вопрос. Догадывался ли Мицкевич о подлинной 
роли своей возлюбленной? Знал ли о том, что Каролина Собань-ская не первый год 
работала на Витта, с того самого момента, когда в 1819 году стала любовницей 
генерала? И что тот был вполне доволен ею: она оказалась великолепной 
помощницей, первоклассным агентом.

Судя по всему, Мицкевич пребывал в полном неведении о том, какую роль играла 
Каролина при генерале. Даже оказавшись на яхте в окружении двух шпионов и 
догадавшись об их миссии, поэт отвел от нее свои подозрения.

Впрочем, некоторые польские исследователи считают, что Мицкевич полностью 
разгадал двойную сущность Каролины Собаньской.

Свидетельство Мицкевича показывает, что ему было известно о подлой роли Витта, 
возглавлявшего "в ту пору полицейские власти в южных губерниях". От одного из 
своих агентов, заявлял далее Мицкевич, Витт получал сведения о готовившемся 
заговоре. Фамилия этого подручного не упоминается ни в одном официальном 
документе. Кто же это был? Мицкевич называл Бошняка - "предателя, шпиона, более