329

помешало ему восторженно приветствовать действия колонистов. 10 ноября 1855 
года, даже не дождавшись инструкций госдепартамента, Уилер официально признал 
правительство Риваса - Уокера.
Формально госдепартамент не поддержал инициативы Уокера, и госсекретарь Мэрси 
отказался, как уже отмечалось выше, принять верительные фа-моты от 
представителя 
флибустьеров.
Однако настойчивые просьбы Уилера внимательнее присмотреться к ситуации в 
Никарагуа, в конце концов, возымели действие, и в середине мая 1856 года, 
непосредственно перед съездом демократической партии, Ф. Пирс объявил о 
готовности принять представителя правительства Риваса - Уокера, что означало 
факт дипломатического признания. Свое решение президент объяснил 
"необходимостью 
признать правительство, существующее де-факто и пользующееся поддержкой народа".
 
Соответствующие инструкции о признании правительства Риваса - Уокера направил в 

Никарагуа и Мэрси.
События в стране тем временем развивались стремительно. В июне Уокер решительно 

порвал все отношения с президентом Ривасом, а еще через месяц провел выборы и 
12 
июля провозгласил себя президентом Никарагуа. Это были странные даже по 
центральноамериканским меркам того времени выборы, ибо за единственного 
кандидата - генерала Уильяма Уокера - голосовали исключительно солдаты его 
армии 
и колонисты. Никарагуанцы же этой чести были лишены.
Инструкции Мэрси достигли Гранады вскоре после инаугурации Уокера. Уилер 
поспешил доложить в госдепартамент, что "в соответствии с инструкциями он 
установил отношения с правительством Уокера и готов также подписать с ним 
договор о дружбе, торговле и навигации".
Казалось, дипломатическая фортуна благоволила и Уокеру. Однако, опираясь на 
английскую помощь, его противники предприняли контрмеры. Представитель Уокера 
священник А. Вихиль подвергся обструкции со стороны всех латиноамериканских 
дипломатов и пробыл в Вашингтоне лишь около месяца, а его преемнику, А. 
Оуксмиту, было отказано в аудиенции у президента США. Президент Коста-Рики Х.Р. 

Мора направил своего представителя Н. Толедо со специальной миссией в столицы 
Гватемалы, Сальвадора и Гондураса, чтобы выработать общую стратегию борьбы 
против Уокера. К правительствам этих стран обратился и незадачливый Ривас, 
сделавшийся его решительным противником.
Ряд дипломатических демаршей предприняла и Франция, снарядившая корабли в залив 

Фонсека, а британская эскадра вновь появилась вблизи Сан-Хуана-дель-Норте 
(Грейтаун). Английские моряки не препятствовали решительным действиям агентов 
Вандербильда против Уокера. Так, по приказу "коммодора" были захвачены четыре 
парохода, ранее принадлежавшие "Аксессо-ри", которые вскоре были использованы 
для переброски костариканских солдат на театр военных действий. Английские же 
корабли фактически блокировали прибывшее в Грейтаун очередное подкрепление для 
армии Уокера - около 400 человек, а затем вывезли их в Новый Орлеан.
Ощущая постоянную враждебность со стороны английских дипломатов в Никарагуа, 
Уокер пытался убедить американских политиков в том, что именно он находится на 
переднем крае борьбы с английской экспансией. В письме одному из лидеров 
аннексионистского течения в конгрессе, сенатору С. Дугласу, Уокер указал на 
многочисленные случаи ущемления американских интересов в Центральной Америке и 
призвал "наказать Британию за политику про-
330

100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ

шлую и нынешнюю", а в госдепартамент направил пакет документов о "происках 
англичан лично против меня и против народа Соединенных Штатов".

Отметим, что в начале эпопеи Уокера в Никарагуа Форин оффис отнесся к нему 
довольно снисходительно, усмотрев в "сероглазом посланце предопределенной 
судьбы" лишь заурядного пирата и авантюриста. Положение изменилось после 
провозглашения Уокера президентом Никарагуа. Его фамилия все чаще упоминалась в 

англо-американской дипломатической переписке. Соответственно усиливалось и 
внимание британской дипломатии к его деятельности.

Разыгрывая антибританскую карту, Уокер вместе с тем попытался заручиться 
поддержкой некоторых кругов и в самой Англии. Он предпринял довольно 
неожиданный 
маневр: направил в Лондон в качестве представителя известного кубинского борца 
за национальное освобождение Доминго Гойкоуриа. В январе 1856 года Гойкоуриа, 
которому Уокер обещал оказать помощь в освобождении Кубы от испанцев после