Симон-бек на это отвечал: "Нет, вы ошибаетесь. У нас, слава Аллаху, кроме 
сарбазов, есть еще до 1000 человек солдат-людоедов, которых мы не выпускаем из 
крепости, опасаясь, чтобы они не пожрали детей, женщин и даже мужчин, а что еще 

хуже, не разрыли бы свежих могил. Войско, которое вы вчера видели на похоронах, 

было не из тех людоедов". И в качестве доказательства пригласил своего'слугу-
несториянца. Увидев его, шейх-ульм-ислам обомлел: лицо его вытянулось, он долго 

не мог вымолвить и слова.
Оставшись один, блюститель веры еще долго размышлял о страшном племени людоедов.
 
Нет, лучше снискать расположение Самсон-хана, решил он и поспешил нанести ему 
визит.
Самсон-хан принял шейх-уль-ислама с подобающей его сану почестью, а как это 
было 
около полудня, то пригласил его позавтракать. Подойдя к сто-
300

100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ

РОМАН МИХАЙЛОВИЧ МЕДОКС

301

лу, Самсон-хан налил себе водки и, прежде чем ее выпить, снял шапку и 
перекрестился. То же самое он повторял каждый раз, когда наливал себе вина. 
Заметив удивление гостя, Макинцев пояснил: "Снятие шапки у нас означает: 
"Господи, подобно тому, как обнажена голова моя, перед тобою открыты грехи мои".
 
Знамение же креста есть воспоминание распятия Иисуса по искуплению грехов рода 
человеческого. Крестясь, мы просим у Бога отпущения грехов во имя распятого 
Сына 
Его, а также благодарим за то, что Он сохраняет нас в здравии и удостаивает 
ниспосланных благ своих, - словом, мы так же прославляем нашего Бога, как и вы 
молитесь своему".

Услышав такие речи, шейх-уль-ислам обратился к присутствующим: "Вал-лах-биллах 
(ей! ей!), такая ревность к Аллаху может заслужить не только отпущения грехов, 
но, клянусь вашими бородами, и самого прощения людоедства".

Когда правительственные войска овладели Келатом, шах, обрадованный этим 
известием, немедленно отправил на имя Гамза-мирзы фирман, которым повелевалось 
поручить Самсон-хану снять план названной крепости и выехать ' в Тегеран для 
личной передачи Его Величеству всех подробностей, сопровож-, давших овладение 
этим столь важным пунктом. Но Гамза-мирза, сознавая, что : отсутствие Самсон-
хана поставит его в величайшее затруднение, решился ! удержать его подле себя, 
а 
исполнение шахской воли возложить на Симон- ] бека. По прибытии последнего в 
Тегеран он немедленно был представлен шаху. Его Величество, прочитав 
привезенные 
донесения 0т Гамза-мирзы и Самсон- < хана, взял план Келата и начал слушать 
обстоятельный рассказ его покоре- ' ния, причем так увлекся изложением Симон-
бека, что тут же возвел его в ханское достоинство, с пожалованием ему ордена 
"Льва и Солнца", украшенного алмазами, дорогой шали и 60 туманов деньгами, 
упомянув по этому случаю, что "награждает его не только за собственную службу, 
но и за службу Самсон-хана". Кроме того, на имя Самсон-хана последовал 
собственноручный рескрипт следующего содержания:

"Доброжелатель державы, Самсон-хан. Ты протянул цепь правосудия от Хорасана до 
ворот тегеранских (то есть не разорял и не грабил деревень). Да будем лицо твое 

белым! Известия из Хорасана и из лагеря, а равно план Келата представил нашему 
священному взору Симон. Хвала Симону, стотысячная хвала! В воздание его заслуг 
мы оказали ему монаршую милость. Власть же над отрядом и все хорасанские дела 
предоставляем тебе. Будь бдителен. Гамза-мирзе предписано без твоего согласия 
не 
решать никаких дел".

В начале марта 1849 года 101 пушечный выстрел возвестил Тегерану о том, что 
хорасанский бунт подавлен.

Правительственные войска получили приказ возвращаться на места дислокации. 
Причем предписывалось идти отдельными отрядами, что вызвало протест полковых 
командиров: каждый хотел быть впереди, чтобы успеть поживиться за счет сельских 

жителей. Не спешил только один Самсон-хан. Недовольные этим офицеры и сарбазы 
составили против него заговор. Однако преданные слуги предупредили Самсон-хана. 

Переодевшись в женское платье, он выбрался по плоским крышам домов за город и