«Казаках». В глухой станице Толстой обрел «лучшую часть самого себя»: он 
продолжал писать, а в 1852 году отослал в редакцию «Современника» первую часть 
автобиографической трилогии – «Детство», и вскоре получил от Некрасова ответ, 
что повесть будет напечатана, написав также, что у Толстого есть определенный 
литературный талант. «Детство» было высоко оценено и Тургеневым, который, 
прочитав повесть, сказал, что ее автор «далеко пойдет». В 1854 году в том же 
«Современнике» появилась и вторая часть трилогии – «Отрочество», и в это время 
Лев Николаевич продолжал работать над последней повестью трилогии – «Юность», 
которую закончил в 1857 году.

В 1853 году, когда началась война с Турцией, Толстой стал ходатайствовать о 
переводе его в действующую армию. Он добился отправки в Румынию, где находился 
полгода. Об этом времени Толстой говорит, что «и воевать не воевал, и писать не 
писал». А с началом Крымской войны он подает рапорт с просьбой о переводе в 
Севастополь. В ноябре 1854 года он прибывает в город и до самого конца войны 
участвует в его обороне в качестве офицера артиллерии. Все ужасы, лишения и 
страдания, выпавшие на долю защитников Севастополя, перенес и Толстой. Он долго 
жил на страшном 4-м бастионе, командовал батареей в сражении при Черной, был 
при адской бомбардировке во время штурма Малахова кургана. Участие в обороне 
города дало Толстому богатые наблюдения, которые затем были им использованы при 
написании «Севастопольских рассказах», появившихся в «Современнике» в 1855—1856 
годах. Рассказы пользовались огромным успехом, а давая оценку творчеству 
Толстого, Писемский в восхищении сказал: «Этот офицеришка нас всех заклюет, 
хоть бросай перо». Правда, цензурный комитет во главе с Мусиным-Пушкиным нашел 
в ряде рассказов «насмешки над нашими храбрыми офицерами», и Льву Николаевичу 
пришлось второй и третий рассказы несколько переделать, чтобы их опубликовать.

В конце осени 1855 года Толстой приехал в Петербург. Шумной и веселой жизнью 
зажил Толстой в столице, где его встретили с распростертыми объятиями и в 
великосветских салонах, и в литературных кружках. Особенно близко сошелся он с 
Тургеневым, с которым некоторое время жил на одной квартире. Тургенев ввел 
Толстого в кружок «Современника» и других литературных корифеев: у него 
сложились приятельские отношения с Некрасовым, Гончаровым, Панаевым, 
Григоровичем, Дружининым, Сологубом. В столице его стали приглашать печататься 
в разные журналы, но он отдавал свои рукописи только в «Современник».

«Севастопольские рассказы», окончательно укрепившие известность Толстого, как 
одной из главных «надежд» нового литературного поколения, до известной степени 
являются первым эскизом того огромного полотна, которое 10–12 лет спустя 
Толстой с таким гениальным мастерством развернул в «Войне и мире». Первый в 
русской, да и едва ли не во всемирной литературе, Толстой занялся трезвым 
анализом боевой жизни, первый отнесся к ней без всякой экзальтации. Он низвел 
воинскую доблесть с пьедестала сплошного «геройства», но вместе с тем 
возвеличил ее как никто.

По воспоминаниям Левенфельда, после Севастополя столичная жизнь «имела двойную 
прелесть для богатого, жизнерадостного, впечатлительного и общительного 
молодого человека. На попойки и карты, кутежи с цыганами у Толстого уходили 
целые дни и даже ночи». Веселая жизнь не замедлила оставить горький осадок в 
душе Толстого, тем более что у него начался сильный разлад с близким ему 
кружком писателей. Он никак не хотел удовлетвориться тем, что он, «чудесный 
художник», не мог признать литературную деятельность чем-то особенно 
возвышенным, чем-то таким, что освобождает человека от необходимости стремиться 
к самоусовершенствованию. На этой почве возникали ожесточенные споры. В начале 
1857 года Толстой пишет: «Люди мне опротивели, и сам я себе опротивел». Он без 
всякого сожаления оставил Петербург и отправился за границу. Неожиданное 
впечатление произвела на него Западная Европа. Он побывал в Германии, Франции, 
Англии, Швейцарии и Италии, проведя за границей в общей сложности около 
полутора лет. Впечатление от поездки было резко отрицательным, и в дальнейшем 
Толстой не обмолвился каким-нибудь добрым словом о тех или других сторонах 
заграничной жизни, нигде не поставил культурное превосходство Запада в пример 
России. Разочарование европейской жизнью он высказал в рассказе «Люцерн». За 
границей Толстого интересовали вопросы народного образования, которые он 
пристально изучал в Германии и теоретически, и практически, беседуя со 
специалистами. Во время пребывания в Брюсселе Толстой познакомился с Прудоном и 
Лелевелем.

Во время второго путешествия за границу в Южной Франции на руках у Льва 
Николаевича скончался от чахотки его любимый брат Николай. Смерть брата 
произвела на Толстого сильное впечатление, и он решил вернуться в Россию.

Еще в 1859 году во время пребывания в России между первым и вторым 
путешествиями за границу, Толстой вышел из журнала «Современник» вместе с 
Тургеневым, Гончаровым и Григоровичем. Он не принимал идеи о революционном пути 
решения крестьянского вопроса и крайне отрицательно относился к революционной 
демократии. Вернувшись в Россию в 1861 году, в год освобождения крестьян, 
Толстой становится мировым посредником, приняв участие в проведении 
крестьянской реформы, но, защищая крестьянские интересы, вызвал к себе 
неприязнь помещиков и вскоре был отстранен от должности. В своем уезде Лев 
Николаевич открыл ряд школ, центром которых стала первая в России