престол, Александр I восстановил Воронцова в прежней должности посла, которым 
Семен Романович оставался до 1806 года.

Снова выйдя в отставку, Семен Романович Воронцов в Россию не вернулся. Он 
остался в Лондоне и прожил еще до 1832 года, наблюдая с берегов туманного 
Альбиона за событиями первой четверти XIX века, потрясающими Россию и Европу.

В России остался его сын Михаил – будущий герой Отечественной войны 1812 года. 
Михаил Семенович Воронцов всегда хотел походить на своего отца, но только не на 
того чопорного дипломата, каким стал его отец во второй половине своей жизни, а 
на того лихого офицера, что иной раз как бы невзначай просыпался в нем: в 
манере разговора, в нечаянной стремительности движения, в категоричной прямоте 
суждений.

Воронцов-младший родился 30 мая 1782 года, воспитывался в Англии, но уже в 1803 
году сам попросился волонтером на Кавказ, где первый раз отличился почти сразу 
же: 3 января 1804 года при штурме Ганжи он вынес с поля боя раненого товарища. 
В этом же году он участвовал в сражениях с персами в Эриванском ханстве.

В начале июня главнокомандующий русскими войсками на Кавказе князь Цицианов, 
решив внять просьбе эриванского хана, обещавшего в случае защиты его от персов 
подчиниться России, направил к Эривани часть своих сил под началом 
генерал-майора Тучкова 2-го, а сам последовал за ним двумя днями позднее – 10 
июня.

Тучков встретился у урочища Гумры с сильным корпусом противника. Не дожидаясь, 
когда персы и находившийся среди них царевич Александр атакуют его 
малочисленный отряд, он ударил первым и обратил врага в бегство.

Через несколько дней царевич, получив подкрепление, вновь решил испытать 
военное счастье, но этому теперь воспротивился подоспевший Цицианов. 19 июня он 
со своими людьми, среди которых был и Воронцов, прибыл под Эчмиадзинский 
монастырь. Спустя два дня царевич во главе 18-тысячного корпуса напал на 
русских, но был так дружно и яростно встречен, что в течение трех последующих 
дней опасался подходить к неприятелю даже на расстояние пушечного выстрела.

25 июня сам главнокомандующий персидской армией, сын и наследник шаха 
Аббас-мирза, за некоторое время до этого перешедший пограничный Аракс и 
вторгшийся в Эриванское ханство во главе 12 тысяч пехоты и 8 тысяч кавалерии, 
решил рассеять невыгодное впечатление, которое, казалось, могло сложиться о нем 
в результате разгрома царевича Александра, и также напал на Цицианова, но 
потерпел сокрушительное поражение. Часть его войска попыталась закрепиться на 
берегу реки Занги, но вперед пошли егеря знаменитого 19-го полка и одним 
батальоном – на штыках – вынесли противника прочь, отбив при этом две пушки. 
Воронцов, помня свое недавнее волонтерское прошлое, примкнул на время боя к 
егерям и получил свою долю тягот, пыли, лязга железа и бешеного восторга 
пополам с запредельным упоением, когда ты видишь, как совсем недавно еще 
воинственный противник поддается твоим усилиям, твоим и твоих товарищей, и 
начинает – поначалу медленно-медленно – пятиться, но вот что-то ломается у него 
там, внутри, у сердца, и он обращается в стремительное бегство… Персы во главе 
с главнокомандующим, бросив лагерь, спешно бежали за Аракс. Эривань была 
спасена.

Цицианов потребовал у хана сдачи крепости и присяги на верность – ведь его 
войска выполнили свое обещание, но владыка, забыв, что самое опасное место на 
раскачивающейся доске – это середина, решил снова обратиться за помощью, но на 
этот раз к персам. Аббас-мирза вновь перешел границу и расположился лагерем при 
деревне Калагири.

С рассветом 30 июня 3 тысячи русских перешли Зангу и, мгновенно разметав 
высунувшихся было из Эриванской крепости на вылазку персов, в 4 каре атаковали 
главные силы неприятеля, расположившиеся на господствующих высотах.

Лишь мерный барабанный бой сопровождал движение русской пехоты. Мерно, не 
ускоряя шага, она двигалась на противника. За несколько десятков шагов до 
персидской позиции гул сменился быстрой дробью, и русские бегом бросились на 
приступ. Все искусственные преграды, выставленные защитниками, были преодолены 
и рассеяны в мгновение ока, и забурлил рукопашный бой. Персы благодаря своему 
численному превосходству выдержали удар первой волны, но на смену павшим на их 
позиции надвигались все новые и новые тесно сомкнутые цепи, и неприятель 
дрогнул: побежал к лагерю, находившемуся в трех верстах от места боя.

Там противник лишь на короткое время перевел дыхание: русская пехота продолжала 
наступать стройными порядками, и тогда персы, отбросив остатки воинских 
доблестей, пустились бежать к Эривани и далее – через крепость.

В этом сражении Аббас-мирза потерял более 17 тысяч убитыми, не говоря о потере 
всего своего лагеря, четырех знамен и семи пушек.

Цицианов обложил крепость, но хан все еще верил в свою звезду: он сам решил