долгие десятилетия проклятием для его предков. Он же, будущий 
генерал-фельдмаршал и кавалер многих орденов, этот полуостров брал и на саблю, 
и на штык, ломал сопротивление степняков, подводя их под державную руку 
российской монархии. А поначалу князю Александру, повторяющему судьбу многих и 
многих дворянских недорослей, казалось, ничто не предвещало подобной планиды.

Отцом его был Александр Никитич Прозоровский – капитан-лейтенант флота, а 
матерью – княжна Анна Борисовна, урожденная Голицына. Дед по материнской линии 
боярин Борис Голицын был воспитателем и ближайшим соратником молодого царя 
Петра I.

Родился Александр Александрович Прозоровский в 1732 году и в 10-летнем возрасте 
в числе иных был записан в гвардию, в Сухопутный Шляхетский кадетский корпус, 
где и получил не только военное образование. В 1746 году – капрал, в 1753-м – 
сержант, а в следующем, 1754 году он начал службу в действующей армии в чине 
поручика. Семилетняя война застала его капитаном: он принял участие во всех 
основных ее битвах, включая Гросс-Егерсдорф, Кунерсдорф и взятие Берлина, 
дважды был ранен и окончил войну полковником.

Русско-турецкую войну 1768—1774 годов Прозоровский встретил генерал-майором. В 
этом чине он и служил в 1770 году во 2-й армии графа Петра Ивановича Панина. 
Главной целью армии было взятие мощной крепости Бендеры. Прозоровскому же Панин 
поручил особое дело – с отрядом, состоявшим из драгун, гусар, донцов, 
украинских и запорожских казаков, калмыков, идти к Очакову и там препятствовать 
всем попыткам неприятеля противодействовать главным силам армии.

18 июня 1770 года генерал-майор Прозоровский прибыл с основной частью своего 
отряда под стены крепости. Генерал приказам запорожцам и донцам ударить по 
османам, дабы выманить их в поле и посмотреть в деле на все их силы. Турки, 
казалось, против подобной демонстрации ничего не имели, когда русские с двух 
сторон напали на неприятельскую партию, направлявшуюся к водопою, то ей на 
помощь из Очакова тотчас же выскочила конница, которая так же скоро была 
опрокинута. В ответ на это турецкий комендант выпустил из необъятных ворот 
крепости пехоту с пушками, которую быстро, как доселе кавалерию, опрокинули 
пушечным огнем драгуны Борисоглебского полка.

Пленные заявили, что гарнизон крепости, состоящий из 3 тысяч человек, решил 
драться до конца. Прозоровский засомневался в твердости этого намерения и 
направил послание с предложением сдачи, которое турки вернули нераспечатанным. 
На словах комендант велел передать неверному: «Не трать слов, но делай то, за 
чем 
пришел!»
Русский генерал хмыкнул и решил последовать совету: ведь мудрость не зависит от 
того, как она изречена. Коли говорят – то надо делать! Князь начал выбирать 
позицию для своих войск и убедился, что осада невозможна – с моря Очаков был 
неуязвим, и что надеяться остается только на собственную сметку и храбрость 
подчиненных. Для этого надлежит ловить момент. Этим Прозоровский и занялся, 
постоянно тревожа очаковцев своими отнюдь не безопасными маневрами.

Он выжидал. Прежде всего, подхода калмыков, и когда те подошли, решил, что пора 
как следует напомнить неприятелю о себе.

8 июля генерал оставил 2 тысячи калмыков у крепости, а остальных поделил на три 
части: калмыки направились вниз к устью Днепра; запорожцы двинулись к лиману – 
до самого моря. Сам же генерал во главе драгун, гусар и пикинер пошел между 
калмыками и запорожцами, дабы поддержать огнем или клинком либо тех, либо 
других.

Частый бредень русской кавалерии начал сгребать всех вооруженных османов к 
Хаджибею, представлявшему собой хорошо вооруженный замок, в дальнейшем выросший 
в город Одессу. 12 июля Прозоровский подошел к замку, через бойницы которого 
турки открыли яростную ружейную пальбу, в тщетной надежде устрашить наступающих.
 Для большей аргументации начали пушечную стрельбу и суда, находившиеся в 
Хаджибейской гавани. Тщетно. Запорожцы бодро пошли на приступ и так же лихо 
вступили в форштат, взяв там приступом несколько домов с засевшими в них 
османами, после чего спалили форштат дотла. Дело было сделано, и Прозоровский 
отвел свой отряд на позицию между реками Журавкой и Тилигулом.

В это время ситуация осложнилась приходом в Очаков крымского хана, который 
формально не был воюющей стороной, что и объясняет его проход в крепость. Там 
он почти сразу же отбросил все притворство, недвусмысленно начав действовать 
заодно с очаковским пашой. Это вынудило Прозоровского в конце концов начать 
против татар решительные действия.

5 сентября 3 тысячи запорожцев разгромили значительную неприятельскую партию и 
всерьез занялись ханскими обозами. Спасая их, из Очакова вышло до 10 тысяч 
конницы, начавшей отчаянно наседать на запорожцев. Те, удерживая добычу, отошли 
к Янчокраку, откуда, выполняя приказ Прозоровского, переместились к Березани, 
соединясь с калмыками. Сам же князь, двинувшись вниз по Бугу, встал в двадцати 
пяти верстах от Очакова, дабы иметь возможность прикрывать свою березанскую