и понимает. Он был уверен, что она поймет его. Он заставит ее понять! Каков бы 
он ни был, каково бы ни было его прошлое, она не будет мелочно осуждать его. 
Это не в ее натуре. Все в ней служило тому порукой.

— Да, — сказала Беренис, — каждому нужна путеводная звезда, только мне кажется, 
что вы, пожалуй, не сумеете ее найти. Неужели вы надеетесь встретить свой идеал 
в образе живой женщины?

— Я уже встретил его, — сказал Каупервуд, восхищаясь изворотливостью и 
гибкостью ее ума, а вместе с тем и своего собственного, уже уловившего ход ее 
мыслей, восхищаясь устройством человеческого мозга вообще, его темными, 
неисследованными глубинами, заставляющими иных становиться в тупик. — Прошу вас,
 отнеситесь серьезно к тому, что я сейчас скажу, это объяснит вам многое. Ваш 
портрет заинтересовал меня потому, что в нем я увидел воплощение моего идеала, 
который, как вам кажется, подвержен столь частым изменениям. А когда я впервые 
встретился с вами, в вашем пансионе на Риверсайд-Драйв, мне стало ясно, что я 
не ошибся. И вот прошло почти семь лет, а мой идеал не изменился. Я никогда не 
говорил с вами об этом, но ничто не изменилось во мне с тех пор. Быть может, вы 
сочтете, что я не имею права испытывать к вам подобные чувства. Многие 
согласятся с вами. Но тут уж ничего не поделаешь — я полюбил вас, я вас люблю, 
и этим, только этим объясняются мои взаимоотношения с вашей матушкой. Когда 
однажды в Луисвиле она рассказала мне о своих затруднениях, я решил помочь ей 
ради вас. И все, что я делал с тех пор, я делал ради вас… Впрочем, она этого не 
знает. В некоторых отношениях, Беренис, ваша матушка немного недогадлива. Все 
эти годы я был влюблен в вас, страстно влюблен. Вот я гляжу на вас и думаю, как 
вы божественно красивы — да, вы тот идеал, который я искал. Не тревожьтесь, я 
не собираюсь докучать вам своими признаниями. — Беренис сделала едва заметное 
движение. Она боялась не столько его, сколько самой себя. В этом человеке 
чувствовалась такая сила… Она не могла относиться к нему несерьезно, когда он 
был так серьезен. — Все, что я делал для вас и для вашей матушки, я делал 
только потому, что любил вас и хотел, чтобы вы стали совершенством, чтобы ничто 
не мешало расцвету ваших дарований. Ради вас я предпринял постройку своего 
нового дома на Пятой авеню. Да, вы не знаете этого, но я строил его, мечтая о 
вас. Я хотел создать нечто, достойное вас. Пустая греза? Конечно. Все, к чему 
мы стремимся, в известной мере относится к области грез. Если мой дом красив, 
этим я обязан вам. Думая о вас, я создавал его красивым.

Каупервуд умолк, молчала и Беренис. Ее первым побуждением было оборвать его, но 
Каупервуд сумел задеть ее тщеславие, пробудить в ней преклонение перед своей 
силой, расшевелить артистические струнки ее души. К тому же, сказать по правде, 
ее мучило любопытство: чего, собственно, добивается Каупервуд? Хочет ли он 
просто сделать ее своей любовницей, или намерен ждать, пока не получит 
возможности сделать ее своей женой?

— Вас, вероятно, интересует, мечтал ли я жениться на вас, — продолжал Каупервуд,
 словно прочитав ее мысли. — В этом отношении я ничем не отличаюсь от других 
мужчин, Беренис. Буду откровенен. Я хотел добиться вас любым путем, лишь бы 
добиться. Я жил надеждой, что вы когда-нибудь полюбите меня. Я возненавидел 
Брэксмара, как только он появился возле вас, но у меня и в мыслях не было 
мешать вам. Я был готов уступить ему дорогу. Я завидовал всем мужчинам, которых 
видел возле вас, — и старым и молодым. Я завидовал даже вашей матушке, потому 
что не мог быть так близок к вам, как она. Но в то же время я хотел, чтобы вы 
имели все, все, что вам нужно. Если бы я уверился в том, что вы по-настоящему 
полюбили кого-то и мне уже не на что надеяться, я не стал бы вам мешать. Вот и 
все, остальное вы сами знаете. Но я приехал сегодня сюда не за тем, чтобы 
говорить об этом.

Он ждал от нее ответа, но она произнесла только:

— Да?

— Я приехал просить вас продолжать жить так, как вы жили до сих пор. И как бы 
вы ни судили обо мне, особенно теперь, после моего признания, — верьте, что я 
прошу вас об этом совершенно искренне и бескорыстно. Я еще не распростился 
навеки со своими надеждами и мечтами. Как знать, быть может, судьба еще сделает 
меня вашим избранником. Но как бы то ни было, я хочу, чтобы вы ничего не меняли 
в вашей жизни и были счастливы, не думая обо мне. Я мечтал о вас, но, как видно,
 это была ошибка. Вы же должны держать голову высоко — вы имеете на это право. 
Вы должны повелевать. Выходите замуж за того, кто вам по сердцу. Я позабочусь, 
чтобы вы принесли вашему будущему супругу достойное вас приданое. Я люблю вас, 
Беренис, но с этого дня заставлю себя относиться к вам с чисто отеческой 
привязанностью. Перед смертью я позабочусь о вас а своем завещании. Но прошу — 
живите так же беззаботно, как жили до сих пор. Ведь для меня главное — это 
знать, что вы довольны и счастливы.

Он снова умолк, продолжая в упор глядеть на нее и искренне веря в эту минуту 
всему, что говорил. Когда он умрет, она найдет свое имя в его завещании. Если 
она будет жить по-прежнему, и выезжать в свет, и искать себе спутника жизни, то 
в конце концов, вероятно, найдет и полюбит кого-нибудь, но прежде чем это 
случится, она, быть может, станет теплее и доверчивее относиться к нему. Иначе,