| |
азал, глубоких соображений Кутузова, мужества и трудов войск наших и
неусыпности и отваги легкой нашей конницы. Вот истинная причина гибели
неприятельской армии, не что другое; все прочее есть выдумка, соображенная
не без искусства, потому что ее изобретатели знали, что делают, смешивая
две эпохи отступления, столь резко различествующие между собою. И подлинно,
общее выражение: "армия Наполеоновская погибла от стужи и мороза", это
выражение, сливающее в одно и эпоху ее отступления от Москвы до Березины и
эпоху отступления ее от Березины до Немана, - самим смешением двух эпох
сокрывает истину, облекая ее неоспоримым фактом: стужею и морозом, в
некотором отношении не чуждым истреблению французской армии. Внимание
слушателей и читателей, легко привлекаясь к этому факту, ощутительнейшему
и, следовательно, более постигаемому, чем факт отвлеченный, состоящий в
соображениях и в разборе движений военных, прилепляется к нему всею силою
убедительности, не требующей размышления.
Но чтобы извлечь истину из этого ложного состава, следует только, отделив
одну эпоху от другой, прибегнуть к вопросу о времени настижения
губительного феномена природы: наступило ли оно в первую или во вторую
эпоху отступления неприятеля, или свирепствовало оно в обе эпохи?
Доказано же, что в течение двадцати шести дней, составляющих первую эпоху,
мороз от двенадцати до семнадцати градусов продолжался не более трех или
пяти суток, а во второй - мороз достиг от двадцати до двадцати пяти
градусов и продолжался двадцать два дня, почти беспрерывно.
Так, в первой эпохе влияние холода было весьма слабо на неприятельскую
армию; во второй - истинно для нее губительно.
Но дело в том, что уже в конце первой эпохи, то есть уже у берегов
Бсрезины, армии не существовало: я говорю об армии в смысле военном, об
армии, вооруженной, устроенной, твердой чинонослушаннем и, следственно,
способной к стройным движениям и битвам. Единая часть ее, еще находившаяся
в этом положении, состояла из корпусов Удино и Виктора, пришедших от
Полоцка, совершивших свой переход в одно время с главною армиею, которая
бежала от Москвы к Березине подобно ей, перенесших трех- или пятисуточный
мороз и нимало не потерявших от этого ни своего устройства, ни числительной
силы, потому что причины, разрушившие и устройство и числительную силу
главной армии, не существовали при отступлении корпусов Удино и Виктора.
Когда подошла вторая эпоха, то есть когда все эти войска перешли за
Березину и настала смертоносная стужа, тогда, как я сказал, армии, в смысле
военном, уже не существовало, и ужасное явление природы губило уже не
армию, способную маневрировать и сражаться, а одну сволочь, толпы людей,
скитавшихся без начальства, без послушания, без устройства, даже без
оружия; или губило армию, приведенную в такое положение не стужею и
морозами, а причинами, которые здесь представлены.
И на все сказанное мною не опасаюсь возражений, - вызываю их; бросаю
перчатку: подымай, кто хочет!
КОММЕНТАРИИ И ПРИМЕЧАНИЯ
[1] В книгу включены вторая и третья части записок Д. В. Давыдова.
[2] В то время гусарские полки состояли из двух баталионов, каждый баталион
в военное время заключал в себе четыре эскадрона. (Здесь и далее, кроме
переводов с французского,- примечания Д. Давыдова.)
[3] Это было при Колоцком монастыре, в овине, где была его квартира.
[4] Общее мнение того времени, низложенное твердостию войска, народа и
царя.
[5] Некоторые военные писатели приняли в настоящее время за правило
искажать события, в которых принимал участие генерал Ермолов, они
умалчивают о заслугах сего генерала, коего мужество, способности,
бескорыстие и скромность в донесениях слишком всем известны. Так как
подобные описания не могут внушить никакого доверия, я решился либо
опровергать вымыслы этих господ, либо сообщать моим читателям все то, о чем
им не угодно было говорить. Так, например, в описании Бородинского сражения
никто не дал себе труда собрать все сведения о взятии нами редута
Раевского, уже занятого неприятелем. Почтенный Николаи Николаевич Раевский,
именем которого назван этот редут, описывая это событие, упоминает слегка
об Ермолове, выставляя лишь подвиги Васильчикова и Паскевича. Отдавая
должную справедливость блистательному мужеству этих двух генералов и
основываясь на рапорте Барклая и на рассказах очевидцев и участников этого
дела, все беспристрастные свидетели этого побоища громко признают Ермолова
главным героем этого дела; ему принадлежит в этом случае и мысль и
исполнение.
Это блистательное дело происходило при следующих обстоятельствах: получив
известие о ране князя Багратиона и о том, что 2-я армия в замешательстве,
Кутузов послал туда Ермолова с тем, чтобы, ободрив войско, привести его в
порядок. Ермолов приказал храброму полковнику Никитину (ныне генерал от
кавалерии) взять с собой три конные роты и не терять его из виду, когда он
отправится во 2-ю армию. Бывший начальник артиллерии 1-й армии граф
Кутайсов решился сопровождать его, несмотря на все представления Ермолова,
говорившего ему: "Ты всегда бросаешься туда, куда тебе не следует, давно ли
тебе был выговор от главнокомандующего за то, что тебя нигде отыскать не
могли. Я еду во 2-ю армию, мне совершенно незнакомую, приказывать там
именем .главнокомандующего, а ты что там делать будешь?" Они следовали
полем, как вдруг заметили вправо на редуте Раевского большое смятение:
редутом овладели французы, которые, не найдя на нем зарядов, не могли
обратить противу нас взятых орудий: Ермолов рассудил весьма основательно:
вместо того чтобы е
|
|
