даон, 
Распри с тобой не начну я; пускай человеки раздорят! " 

   Так произнес Аполлон - и назад обратился, страшася 
Руки поднять на царя, на могучего брата отцова. 
Тут Аполлона сестра, Артемида, зверей господыня,    {470} 
Шумом ловитв веселящаясь, гневно его укоряла: 
"Ты убегаешь, стрелец! и царю Посидону победу 
Всю оставляешь, даешь ненаказанно славой гордиться? 
Что ж, малодушный, ты носишь сей лук, для тебя бесполезный? 
С сей я поры чтоб твоих не слыхала в чертогах Кронида    {475} 
Гордых похвал, как, бывало, ты хвалишься между богами 
С Энносигеем, земли колебателем, выйти на битву". 

   Так говорила; сестре не ответствовал Феб сребролукий. 
Но раздражилася Гера, супруга почтенная Зевса, 
И словами жестокими так Артемиду язвила:    {480} 
"Как, бесстыдная псица, и мне уже ныне ты смеешь 
Противостать? Но тебе я тяжелой противницей буду, 
Гордая луком! Тебя лишь над смертными женами львицей 
Зевс поставил, над ними свирепствовать дал тебе волю. 
Лучше и легче тебе поражать по горам и долинам    {485} 
Ланей и диких зверей, чем с сильнейшими в крепости спорить. 
Если ж ты хочешь изведать и брани, теперь же узнаешь, 
Сколько тебя я сильнее, когда на меня ты дерзаешь!" 

   Так лишь сказала и руки богини своею рукою 
Левой хватает, а правою, лук за плечами сорвавши,    {490} 
Луком, с усмешкою горькою, бьет вкруг ушей Артемиду: 
Быстро она отвращаясь, рассыпала звонкие стрелы 
И, наконец, убежала в слезах. Такова голубица, 
Ястреба, робкая, взвидя, в расселину камня влетает, 
В темную нору, когда ей не сужено быть уловленной,-    {495} 
Так Артемида в слезах убежала и лук свой забыла. 
Лете, богине, тогда возгласил возвестительный Гермес: 
"Лета! сражаться с тобой ни теперь я, ни впредь не намерен: 
Трудно сражаться с супругами тучегонителя Зевса. 
Можешь, когда ты желаешь, торжественно между бессмертных,    {500} 
Можешь хвалиться, что силой ты страшной меня победила". 

   Так говорил он, а Лета сбирала и лук, и из тула 
Врознь по песчаным зыбям разлетевшиесь легкие стрелы. 
Все их собравши, богиня пошла за печальною дщерью. 
Та же взошла на Олимп, в меднозданный чертог громовержца;    {505} 
Села, слезы лия, на колени родителя дева; 
Риза на ней благовонная вся трепетала. Кронион 
К сердцу дочерь прижал и вещал к ней с приятной усмешкой: 
"Дочь моя милая! кто из бессмертных тебя дерзновенно 
Так оскорбил, как бы явное ты сотворила злодейство?" 

   Зевсу прекрасновенчанная ловли царица вещала: 
"Гера, твоя супруга, родитель, меня оскорбила, 
Гера, от коей и распря и брань меж богами пылает". 

   Так небожители боги, сидя на Олимпе, вещали.    {515} 
Тою порой Аполлон вступил в священную Трою: 
Сердцем заботился он, да твердынь благозданного града 
Сила данаев, судьбе вопреки, не разрушит в день оный. 
Прочие все на Олимп воавратилися вечные боги, 
Гневом пылая одни, а другие славой сияя. 
Сели они вкруг отца громоносного. Сын же Пелеев    {520} 
В грозном бою истреблял и мужей, и коней звуконогих. 
Словно как дым от пожара столпом до высокого неба 
Всходит над градом пылающим, гневом богов воздвизаем: 
Всем он труды и печали несчетные многим наносит,- 
Так Ахиллес наносил и труды и печали троянам.    {525} 

   Царь Илиона, Приам престарелый, на башне священной 
Стоя, узрел Ахиллеса ужасного: все пред героем 
Трои сыны, убегая, толпилися; противоборства 
Более не было. Он зарыдал - и, сошедши на землю, 
Громко приказывал старец ворот защитителям славным:    {530} 
"Настежь ворота в руках вы держите, пока ополченья 
В город все не укроются, с поля бегущие: близок 
Грозный Пелид, их гонящий! Приходит нам тяжкая гибель! 
Но, как скоро вбегут и в стенах успокоятся рати, 
Вновь затворите ворота и плотные створы заприте.    {535} 
Я трепещу, чтобы муж сей погибельный в град не ворвался! " 

   Рек он,- и стражи, отдвинув запор, распахнули ворота. 
Многим они, растворенные, свет даровали; навстречу 
Вылетел Феб, чтоб от Трои сынов отразить истребленье. 
Рати ж троянские к городу прямо, к твердыне высокой,    {540} 
Жаждой палимые, прахом покрытые, с бранного поля 
Мчалися; бурно их гнал он копьем; непрестанно в нем сердце 
Страшным пылало свирепством, неистово славы алкал он. 
Взяли б в сей день аргивяне высоковоротную Трою, 
Если бы Феб Аполлон не воздвигнул Агенора мужа,