Теперь же на мысе Шмидта выросла целая улица хороших двухэтажных домов. Ни 
одной яранги я здесь не нашёл: чукчи также переселились в новые дома. В каждом 
доме – по четыре просторные квартиры, со всеми возможными на Севере удобствами. 
В арктическом посёлке мыса Шмидта есть всё: баня, большой клуб, больница, 
магазин. В этом чуть ли не самом северном магазине нашей огромной страны я 
купил пачку московских папирос, шоколадные конфеты фабрики «Красный Октябрь» и 
свежие лимоны, ярко-жёлтые, без единого пятнышка, пахучие лимоны – плоды 
солнечного юга! Стоит ли вспоминать о некогда страшной болезни Севера – цинге, 
когда всюду в арктических посёлках и на уединённых зимовках есть в изобилии лук 
и чеснок, часто бывают свежие овощи и почти всегда лимоны…

На мысе Шмидта я побывал в школе. Меня окружили чукотские дети. Многие из них 
приехали сюда за двести–триста километров.

Они живут в хорошо оборудованном интернате, на полном иждивении государства 
весь учебный год.

Я спросил пионерку Зою Кангалявлэ, ученицу шестого класса, черноволосую, 
коренастую девочку, почему она и её товарищи по школе не уезжают на время 
каникул к себе домой. – Я просто не знаю, где искать родителей в тундре, – 
сказала девочка. – Они – оленеводы из колхоза-миллионера и постоянно 
перекочёвывают с места на место. Пожалуй, пока их найдёшь, и каникулы кончатся!

Ребята оказались очень любознательными. Каких только вопросов они мне не 
задавали! И я охотно рассказал им о своих полётах в Арктику, о Москве, о том, 
как живут и учатся школьники на Большой земле.

На прощание они показали мне свои таланты – весело танцевали, пели, 
декламировали по-русски и по-чукотски, так что я с ними нисколько не соскучился.


…Хорошо на Дальнем Севере в тихий светлый день! Видимость здесь такая, какой не 
встретишь, кажется, нигде на земном шаре.

До острова Врангеля было ещё двести километров, а мы уже увидели вдали вершины 
его гор.

Когда пролетали над островом, мои спутники заметили внизу стада оленей, 
пасшихся в разных местах. Откуда взялись на острове Врангеля олени, когда и 
люди стали жить здесь лишь с 1926 года?

Оказалось, что олени эти не простые, а путешественники – их доставили на остров 
полярные лётчики.

Олени отлично себя чувствовали на новом месте – подножного корма вполне хватало.
 Они одичали, стада увеличились в несколько раз.

Сейчас на острове Врангеля разрешена даже охота на диких оленей.

…После вылета из Москвы прошло всего пять дней, а полярные лётчики, большие 
знатоки своего дела, посадили самолёты в заранее намеченные планом точки 
Северного Ледовитого океана.

Пять дней! В 1937 году на воздушный путь от советской столицы до центра Арктики 
ушло более двух месяцев. И дело здесь не только в том, что из скоростной машины 
образца 1937 года можно было «выжать» не свыше ста восьмидесяти километров в 
час, а современный транспортный самолёт легко делает больше трёхсот километров 
в час. Мы не столько летали тогда, сколько ждали подходящей погоды. А теперь 
наши лётчики, пользуясь новой техникой, летают при любой погоде, в любое время 
года.

…Много часов продолжались воздушные поиски подходящих льдин для основания 
станции. Четыре самолёта к северу от острова Врангеля по направлению к 
географическому полюсу искали ровное ледяное поле, пригодное для организации 
станции «Северный полюс – четыре». Два самолёта были на лыжах, они должны были 
первыми сесть на лёд. Два других были на колёсах и могли опуститься только на 
уже подготовленную площадку – машина ведь могла попасть в глубокий снег или 
налететь на скрытые под снежным покровом ропаки.

Кругом были торосы и частые разводья. Часа три летали – ничего подходящего. 
Вдруг по радио командир отряда лётчик Титлов сообщает:

– Кружу над подходящей льдиной.

Опытным взглядом пилот и учёные-полярники, бывшие с ним на самолёте, определили 
с воздуха толщину ледового покрова, выбрали мощную и ровную льдину.

Сесть первым Титлов не мог – он был на колёсах.

Самолёт лётчика Масленникова, на борту которого находился и я, принял сообщение.