через Литву, в то время как немцы наступали по двум сходящимся направлениям из 
районов Сувалок и Бреста.

Но дело не в мемуарах. Дело в том, что постановление на арест Павлова утвердил 
Жуков, а не Тимошенко. Между Павловым и Жуковым сложились неприязненные 
отношения. Это один аспект. А другой лучше всего проследить по фактам.

Меня удивляют нынешние историки и военачальники, которые, рассуждая о 1941 годе,
 пишут «подлинную» историю, не проверяя фактов по этому важному событию.

После сокрушительного поражения Красной Армии в Белоруссии возник вопрос о 
доверии командным кадрам Красной Армии. По линии военной контрразведки были 
подняты компрометирующие материалы на всех командующих фронтами, командующих 
армиями, корпусами и дивизиями. Все ложные и выбитые показания о мифическом 
военном заговоре, о якобы причастности к заговорщической группе Тухачевского и 
других были доложены Сталину и Молотову.

Сталин поручил изучить эти документы секретарю ЦК Г. Маленкову. Однако следует 
иметь в виду, что справки и заключения, подписанные Михеевым, начальником 
военной контрразведки, направлялись в ЦК, как это было заведено, без 
комментариев НКВД. Докладывалось лишь о наличии таких материалов.

Несмотря на компрометирующие данные о причастности к делам мифических групп и 
военных заговорщиков, по всем лицам, о которых шла речь в этих документах, в 
июле-августе 1941 года состоялись решения ЦК об утверждении их командующими 
армиями и соединениями Красной Армии. Таким образом, имею смелость утверждать, 
что Сталин, Молотов, Берия, Маленков уже тогда знали истинную цену так 
называемых «дел» о военном заговоре.

Заслуживает внимания и другое обстоятельство. Все командующие армиями и 
соединениями Красной Армии, переформированными после поражений в июне 1941 года,
 были утверждены в ЦК партии тогда, когда «наверху» принималось решение о 
характере предъявляемого Павлову обвинения. Его обвинили не в измене Родине, а 
в воинском должностном преступлении. Но хотелось бы отметить, что статья 193 
Уголовного кодекса РСФСР тех времен, которая давала основания для привлечения к 
ответственности за совершение воинских преступлений, обычно использовалась 
властями дифференцированно. По ней можно было осудить, приговорить и к 
расстрелу, и к лишению свободы. Процесс над Павловым и весь трагизм его 
положения (дело впоследствии было пересмотрено и Павлова посмертно 
реабилитировали) заключался в том, что должностные упущения можно по-разному 
квалифицировать и оценивать в зависимости от «политической целесообразности». 
Мне известно, что вопрос о судьбе Павлова решался с колебаниями и сомнениями. 
Но не в плане: виновен — не виновен, казнить или помиловать. Вносились даже 
фантастические предложения — приостановить приведение приговора в исполнение, 
сохранить ему жизнь для использования в качестве подставной фигуры в «мнимой» 
военной оппозиции, которую можно использовать для оперативной игры с немцами.

С таким предложением выходили Федотов и Михеев. На что Берия отреагировал 
отрицательно, сославшись на то, что такая значительная фигура, как Павлов, для 
подключения к играм с легендированием военной оппозиции в комсоставе Красной 
Армии не пройдет и об этом докладывать «наверх» он не будет.

Нельзя забывать еще об одном обстоятельстве. Павлов, будучи командующим фронтом,
 оказался не на высоте, потерпел полное поражение. Но ему и в голову не пришло 
сдаться в плен противнику, как это сделал Власов.

Вот две трагические судьбы. Павлов, который до конца был предан Советской 
власти и оставался патриотом Родины. Для него было немыслимым в результате 
военного поражения изменить Родине, и Власов, разгромленный противником, из-за 
трусости сдался в плен, став на путь измены и предательства.




Глава 12.

ОСОБАЯ ГРУППА



Противодействие натиску немцев



Организация Особой группы НКВДСССР заслуживает специального рассмотрения. Дело 
в том, что в тяжелые дни последней недели июня и начала июля 1941 года не 
существовало полной ясности относительно ее роли в структуре аппарата органов 
безопасности и Наркомата внутренних дел. Мы вначале ошибочно полагали, что 
создать разведывательно-диверсионный аппарат можно, опираясь только на кадры 
разведывательного управления внутренних и пограничных войск.