и представителями КГБ и внешней разведки в Афганистане — генералы Б. Иванов и В.
 Кирпиченко. Как мне рассказывали участники декабрьских событий в Кабуле, по 
линии агентурно-оперативных мероприятий к этому времени попытки ликвидации 
Амина с помощью снайперов, отслеживания его машины результатов не дали. Не 
оправдалась ставка на использование ядов.

Беседовавшие со мной участники известных событий в Афганистане в декабре 1979 
года утверждали, что одним нашим агентом Амин был отравлен, а другим, врачом, — 
спасен.

Может быть, в Кремле у кого-то сдали нервы. Но зачем нужно было принимать 
беспрецедентное решение о штурме дворца. Ведь когда советские войска вошли в 
Афганистан, наши возможности в ликвидации Амина неизмеримо расширились. Его 
можно было убрать без всяких жертв с нашей стороны на территории нашей воинской 
части. Ведь спецназ нашей военной разведки, как отметил наш военный атташе в 
Афганистане, ликвидировал ставленников Амина в генштабе, не понеся потерь.

Спецназ КГБ в Афганистане проявил мужество, стойкость, подлинный героизм, понес 
чувствительные потери, однако руководство КГБ, бросив его на рискованный штурм 
укрепленного дворца Амина, допустило, по-моему мнению, серьезную, трагическую 
ошибку. Знаменательно и то, что воссоздание профессионального спецназа — 
подразделения «Вымпел» — в органах госбезопасности для 
разведывательно-диверсионных операций произошло лишь спустя почти два года 
после штурма в Кабуле — 19 августа 1981 года, когда масштаб боевых действий и 
спецопераций резко расширился.

Склоняя свою голову в память погибших в годы Великой Отечественной войны и при 
исполнении интернационального долга, следует в нынешних условиях масштабных 
угроз суверенитету России разработать отвечающую требованиям времени научно 
обоснованную специальную доктрину сбалансированного использования всех видов 
спецназа органов госбезопасности и военной разведки. При этом нужно извлечь 
правильные уроки как из наших успехов, так и неудач в череде войн и конфликтов 
XX столетия. В США значению спецназа в начале 90-х гг. в локальных войнах 
придают исключительно важное значение. Неслучайно командующий американским 
спецназом генерал Д. Шелтон назначается председателем объединенного комитета 
начальников штабов — американской аналогии нашего генштаба Вооруженных сил. 
Следовательно, назрела очевидная необходимость централизованной координации 
непрерывного планирования и использования сил специального назначения — 
важнейшего инструмента обеспечения безопасности нашей страны и неотъемлемого 
структурного компонента вооруженных сил российского государства.




О генерале армии Д. Павлове



Вошибочных решениях Ставки в июне 1941 года существенную роль сыграли просчеты 
командующего войсками Западного особого военного округа генерала армии Д. 
Павлова. Эйтингон, хорошо знавший его по Испании, в первый же день войны 
говорил, что Павлов проявил себя там «на уровне командира танкового батальона, 
хотя он был командиром танковой бригады». Павлова теперь все характеризуют, как 
человека с довольно узким военным кругозором, недостаточно представлявшего себе 
задачи руководства боевыми действиями в условиях современной войны.

Ему противопоставляют новое поколение генералов Красной Армии 1942-1945 годов. 
Однако это не совсем верно и вина Павлова преувеличивается. Г. Жуков в своих 
воспоминаниях, которые, честно говоря, иногда вызывают у меня неприятный осадок,
 по-своему трактует итоги оперативной игры, проходившей в Генштабе зимой 
1940-1941 годов.

Он пишет о том, что в командно-штабной игре было множество фактических примеров,
 которые потом подтвердились трагическими событиями июня 1941 года, когда 
немцам удалось использовать преимущество ударных группировок, нависающих над 
Белостокским выступом, и нанести нам поражение.

Игра, как пишет Жуков, изобиловала драматическими моментами, которые Павлов 
должен был бы учесть в последующих сражениях. Однако, утверждая это, Жуков 
забывает о различии в характере оперативной игры и ситуации, в которой оказался 
Павлов. Так вот, когда Павлова после ареста обвинили в том, что он не 
предусмотрел развитие событий на Западном фронте и соответственно не подготовил 
войска, Павлов решительно отверг это обвинение. Ведь в игре отрабатывалась 
наступательная, а не оборонительная операция Красной Армии, противник же, в 
роли которого был Жуков, наносил главный удар из Восточной Пруссии в 
направлении Каунас-Вильнюс-Минск.

Павлов тогда не справился с задачей нанесения контрудара противнику. Именно в 
соответствии с опытом этой оперативной игры Павлов уже в ходе военных действий 
ошибочно предполагал, что немцы наносят по нему главный удар с северо-запада