но мне показалось, что физически он несколько сдал.

После концерта, завершившего торжественное заседание, люди покидали вестибюль 
метро в приподнятом настроении. Я мысленно возвращался к словам Сталина, 
обращенным к нам, и думал, что еще можно было бы сделать, чтобы изменить 
положение на фронте в нашу пользу. Представлял себе участие ОМСБОНа в параде на 
Красной площади, полк бригады под командованием полковника С. Иванова должен 
был принять в нем участие. Сам парад держался в глубоком секрете. Бойцы и 
командир полка о нем не знали, хотя последние две недели перед ним занимались 
усиленной строевой подготовкой. Иванов получил приказ об участии в параде лишь 
днем 6 ноября 1941 года, когда был направлен в распоряжение генерала К. 
Синилова — коменданта Москвы для совещания командиров частей-участников парада.

Я не заметил того, как прошел пешком от станции метро «Маяковская» до Лубянки. 
Был морозный вечер. Но я совершенно не почувствовал холода.

На следующий день 7 ноября 1941 года полк ОМСБОН, ведомый полковником Ивановым, 
четко печатая шаг прошел по брусчатке Красной площади перед Мавзолеем. Наши 
воины представляли на параде бойцов и офицеров спецназа НКВД, сражавшегося под 
Москвой и в глубоком тылу противника.




Глава 17.

ОТНОШЕНИЯ С СОЮЗНИКАМИ И ТИХООКЕАНСКАЯ ВОЙНА В 1941 ГОДУ


Вфеврале 1992 года, когда я уже работал над рукописью первой книги, по просьбе 
военной прокуратуры мною был принят один из видных английских советологов — 
лорд Бэтл. Его интересовал ряд эпизодов тайной войны 40-50-х годов (связанных с 
помилованием Президентом Б. Ельциным перебежчика Н. Хохлова). При встрече он 
бросил мне упрек, что в годы войны советская разведка добилась впечатляющих 
успехов в разведывательной работе в основном против союзников, а не против 
фашистской Германии.

Но так ставить вопрос, я считаю, совершенно неверно в принципе. Работа 
советской разведки по изучению и выявлению подлинных намерений и планов 
союзников (в целях обеспечения наших коренных интересов в борьбе с фашистской 
Германией) проводилась по той причине, что подлинное их отношение к нам было 
двуличным. Усилия нашей агентуры в США были нацелены на то, чтобы разобраться в 
политике американского правительства, которое после наших военных неудач летом 
1941 года намерено было одно время признать Керенского главой Временного 
правительства России в эмиграции якобы с целью продолжения войны с Гитлером на 
Восточном фронте. Как мы могли относиться к этим замыслам и планам? Пусть это 
была просто болтовня, идущая в стенах высокопоставленных представителей 
американской администрации. Но мы обязаны были на это реагировать и не могли не 
реагировать. Вполне естественно, что эти данные не являлись свидетельством 
американского дружелюбия к Советскому Союзу. И как бы Д. Волкогонов ни 
иронизировал по поводу внимания нашей резидентуры в США к деятелям русской 
эмиграции в начале войны, оно, безусловно, было оправданным. Мы старались 
противодействовать возможным американским планам по использованию антисоветской 
эмиграции.

В силу этих обстоятельств мы вплотную занялись и плодотворно поработали по 
разоблачению двурушнической тактики по отношению к Советскому Союзу 
американских и английских правящих кругов.

Как вело себя английское правительство летом 1941 года? У нас с ним в июле было 
подписано союзное соглашение о войне с Германией. Но… 18 августа 1941 года в 
Государственный Комитет Обороны поступает информация на основе документа, 
добытого нашей закордонной резидентурой в Англии. Это указание МИДа 
Великобритании поверенному в делах Англии в Вашингтоне по вопросу об отношении 
к Советскому Союзу. Там написано: «Наши отношения к русским целиком строятся на 
основе того, чтобы заставить их показать нашим представителям в России свои 
военные заводы и другие объекты, в которых мы заинтересованы. Пока что русские 
у нас ничего не видели. Или почти ничего не видели. В ближайшее время им будут 
показаны заводы, выпускающие стандартную военную продукцию, однако на 
экспериментальные объекты они допущены не будут. Начальники штабов установили 
порядок, согласно которому русским можно давать только такую информацию — 
сообщения, которые, если даже и попадут в руки немцев, ничего последним не 
дадут. Ясно, что имеются заводы и объекты куда русские вообще допущены не будут.
 Надеемся, что американские власти не выйдут за эти границы, которые мы 
соблюдаем».

Или другой пример. 1 августа 1941 года наша разведка добыла указания МИДа 
Великобритании послу Англии в Японии о политике Англии на Дальнем Востоке в 
случае нападения Японии на Советский Союз. В нем подчеркивалось: «Наши 
соглашения с СССР специфически лимитированы совместными действиями только