службу, остававшуюся в Москве, меня только проинформировали о том, что мы 
«воспользуемся, — я цитирую слова Берии, — благоприятно складывающейся для нас 
обстановкой в декабре, когда немецкие войска утратят свои наступательные 
возможности». Интересно, что и мы в НКВД, по данным от наших партизанских групп 
в тылу немцев, и военные в Генеральном штабе пришли в конце ноября 1941 года к 
общему выводу, что противник выдохся и остановлен Красной Армией. По линии НКВД 
мы руководствовались тогда не спецсообщениями, а просто опросами наших 
командиров партизанских диверсионных соединений, действовавших в тылу 
противника. Не могу не вспомнить в этой связи одного из руководителей таких 
отрядов Д. Каверзнева и героически погибшего сотрудника райотдела НКВД И. 
Солнцева, ставшего одним из первых чекистов — Героев Советского Союза.

Переход Красной Армии в масштабное контрнаступление 5 декабря был для меня 
приятной неожиданностью. Я понимал, что события на фронте меняются в лучшую для 
нас сторону. Уже в ноябре чувствовалась нарастающая уверенность нашего 
командования в исходе сражения. В Ставке, в военном руководстве столицы 
установился режим напряженного спокойствия. Кризис в битве под Москвой после 
ноябрьских праздников 1941 года миновал.

Кардинальное изменение обстановки под Москвой в нашу пользу поставило перед 
органами НКВД новые задачи. Его спецназ, несмотря на понесенные потери, 
по-прежнему был высокобоеспособной ударной силой, способной действовать теперь 
на коммуникациях отступающего противника. Особенно обернулось колоссальным 
плюсом то, что мы не растеряли наши кадры подрывников и диверсантов в горниле 
Московской битвы. Ведь именно они позднее проявили себя блестяще и в 
партизанской войне.

Урок битвы под Москвой заключается и в том, что спецназ госбезопасности в 
критический момент сражения являлся резервом особого назначения Ставки.

20 декабря по случаю годовщины ЧК никаких торжественных собраний не было, 
никаких торжественных речей не произносилось. Берия собрал в этот день 
оперативное совещание руководящего состава. На нем, по поручению Сталина, он 
поставил передо мной ответственные задачи по развертыванию зафронтовой работы в 
тесном взаимодействии с командованием Красной Армии. Придавалось исключительно 
важное значение перенесению акцента наших усилий, в соответствии с поручением 
Жукова, на разрушение коммуникаций отступающих немецких войск. Ответственными 
за исполнение плана действий наших спецотрядов зимой 1941-1942 годов были мой 
новый заместитель В. Какучая и мой связник в подполье во Франции в 1937 году Л. 
Сташко.

На этом же совещании рассматривался и вопрос об уроках борьбы с 
немецко-фашистской агентурой, действовавшей в нашем тылу. В выступлении Берии 
сквозила озабоченность тем потенциалом, каким обладают немецко-фашистские 
спецслужбы и их сателлиты для ведения тайной войны против советского 
государства после поражения под Москвой. Вызывало беспокойство, что вся масса 
недовольных людей, связанных с остатками антисоветского подполья, будет 
использована немцами вместе с большим количеством военнопленных и дезертиров, 
оказавшихся на оккупированной врагом территории. Мы уже имели сведения о 
формировании оккупантами местных администраций, вспомогательной полиции и это, 
конечно, не могло нас не настораживать.

Берия также поставил задачу: перенести усилия в контрразведывательных операциях 
на внедрение нашей особо проверенной агентуры в немецко-фашистские службы и 
оккупационную администрацию. Это задание рассматривалось в качестве важнейшего 
направления зафронтовой работы НКВД.

На этом же оперативном совещании (где были вновь приступивший к своим 
обязанностям начальника контрразведки Федотов, начальник транспортного 
управления Мильштейн, возглавлявший военную контрразведку Абакумов) Берия 
подчеркнул, что наступает новый период неизбежно затяжной войны с фашистской 
Германией, когда нам придется вести ее длительно без поддержки второго фронта 
союзников. И поэтому помимо зафронтовой работы в тылу врага, в этих условиях с 
целью значительно расширить сбор информации, позволяющей оценить насколько наша 
армия, наши ресурсы и резервы отвечают требованиям такой войны.

Были даны конкретные приказания по агентурному освещению и контролю за ходом 
строительства и соблюдением (установленных лично Сталиным) сроков ввода в 
эксплуатацию всех главных предприятий оборонной промышленности и машиностроения,
 эвакуированных на Восток летом и осенью 1941 года. Под тщательный контроль 
органов НКВД переходило также отслеживание соблюдения графиков железнодорожных 
перевозок и разнарядок на распределение продовольственных ресурсов на фронте и 
в тылу, наблюдение за состоянием санэпидемиологического надзора с целью иметь 
упреждающую информацию для противодействия вспышке массовых тифозных 
заболеваний в тылу Красной Армии.

На этом совещании мною были доложены первые итоги деятельности наших резидентур 
и партизанских отрядов в тылу врага. Заработали радиостанции оперативных групп 
в Николаеве, Одессе, Киеве, Харькове и Ворошиловграде, постепенно наладился 
поток информации об обстановке на оккупированной территории.