приезда к нам были знакомы с разрушительными действиями немецкой авиации в 
Польше, Франции, Голландии и Бельгии. Знаменательно, что неизмеримо большими по 
сравнению с Москвой (прифронтовым городом в октябре 1941 — январе 1942 года) 
были разрушения Лондона и других английских городов, подвергнутых ожесточенным 
налетам немецкой авиации. Всех иностранных представителей, которые оказывались 
в Москве, поражала атмосфера спокойствия, выдержанности и четкой дисциплины. 
Сейчас совершенно очевидно, что созданная из десяти поясов противовоздушная 
оборона показала свою высшую для того времени эффективность.

Особо следует подчеркнуть, что с помощью чекистских органов с 30 июля по 28 
ноября 1941 года в разных местах Москвы и Московской области были осуществлены 
крупнейшие за всю историю войны операции по дезинформации противника путем 
создания ложных целей для бомбардировок немецкой авиации. Было построено 7 
макетов заводских корпусов, два макета элеваторов со всеми службами, макет 
нефтебазы, ложный военный лагерь, 9 ложных аэродромов с макетами самолетов. Все 
это очень сильно ввело в заблуждение ВВС противника.

Из официальных сводок известно, что на Москву немцы совершили 141 налет, 
сбросили 1610 фугасных бомб. В результате было убито 2200 и ранено около 6000 
жителей Москвы, разрушено 167 и повреждено 276 жилых домов. Было также 
повреждено 115 промышленных предприятий.

Однако почти одну треть — 585 фугасных бомб противник сбросил на ложные объекты.
 На них же немецкие летчики сбросили и 158 осветительных бомб. Таков довольно 
существенный вклад в защиту столицы органов НКВД, в структуре которых 
действовали подразделения местной противовоздушной обороны (ПВО).




Партизаны-чекисты в Подмосковье, организация агентурного подполья в столице



В срыве планов противника по захвату Москвы существенную роль сыграли успешные 
контрнаступательные операции Красной Армии на юге в районе Ростова и под 
Тихвином. В эти дни мы тоже делали все для того, чтобы осложнить работу 
немецких штабов под Москвой. Большую роль в этом сыграли рейдовые партизанские 
соединения московского управления НКВД, которые сформировали в короткий срок на 
базе истребительных батальонов. Разведывательно-рейдовые партизанские отряды 
под командованием В. Карасева, М. Филоненко, И. Солнцева и Д. Каверзнева 
разгромили штаб немецкого корпуса под Москвой, своими беспокоящими налетами 
нервировали противника в самый ответственный момент битвы за столицу. 
Преимущество этих отрядов заключалось в том, что комплектовались они из 
советских, партийных и оперативных работников, прекрасно знавших местность и 
обстановку в Московской области. Случались оперативные удачи. Например, наша 
оперативная группа захватила в районе Жиздры сына председателя временного 
комитета Государственной думы царской России князя Львова, который считался 
потенциальным претендентом в руководящие кадры администрации на оккупированной 
немцами территории и который мог быть ими использован в случае формирования 
каких-либо политических групп и движений. Он был отправлен в Москву.

На занятой противником территории эффективно действовали созданные по линии 
московского областного управления НКВД пять подпольных оперативных групп и 
резидентур в районе Солнечногорска, Рузы, Можайска и других мест.

Обстановка диктовала и необходимость проработки решений, связанных с созданием 
московского подполья на случай занятия столицы противником. Важным направлением 
нашей работы становилась подготовка соответствующих легенд для возможного 
развертывания нелегальных резидентур в Москве. Мы исходили из того, что 
«легендирование» следует строить на наличии «антисоветских групп» в командном 
составе Красной Армии и остатков контрреволюционных монархических организаций, 
услугами которых, безусловно, захотят воспользоваться немецкие спецслужбы.

Организация агентурного подполья в Москве имела свои принципиальные отличия. 
Намечалось создать два агентурных аппарата. Один — на базе связей и контактов 
людей из партийно-советского актива. Другой аппарат должен был подбираться из 
людей, совершенно не контактировавших с этим активом в прошлом. Двум 
независимым друг от друга резидентурам предписывалось оперативные и боевые 
задачи решать самостоятельно. Меркулов предложил вначале, чтобы я стал главным 
нелегальным резидентом НКВД по Москве в случае занятия ее немцами. Я дал 
согласие, однако Берия аргументированно возразил Меркулову. Было принято (не 
оформленное приказом по наркомату) решение назначить на эту работу начальника 
центрального аппарата контрразведки П. Федотова с подчинением ему всех 
резидентур, которые создавались по линии НКВД и партийно-советского актива. 
(Это решение сейчас кажется спорным. Ведь ни в коем случае не следовало давать 
какую-либо, даже минимальную возможность немецким спецслужбам захватить фигуру 
такого уровня.) Берия обосновал это назначение тем, что Федотов лично хорошо 
знал партийно-советский актив столицы и большую часть агентуры НКВД, намечаемой 
оставить на подпольной работе. Это обстоятельство, конечно, позволяло бы