вон посуды, как бы 
он ни переливался и не имел разные звуки, остается звоном посуды, а не раскатом 
грома и выстрелом из пушки. Падающее с дерева яблоко может упасть на дорогу или 
в траву, при этом звуки до некоторой степени будут разными, но все равно можно 
определить, что упало яблоко, и пусть их упадет сотня, тысяча - эти падения 
будут схожими или почти схожими... 

Люди в своих мыслях, побуждениях и действиях так же естественны, как и падающее 
яблоко, звон бьющейся посуды; эти соображения, между прочим, дают право судить 
о человеке так, а не иначе, предсказать, что вот Иван Сидорович, сызмала 
получивший доброе воспитание, не допустит пошлости, а такой-то, наоборот, дурно 
воспитан, и от него только и жди подвоха. Если идти дальше и расценивать людей 
как целое, как нацию, то им в полной мере свойственно что-то общее и различное; 
каждая нация имеет что-то свое, ярко отличающее ее от других наций. И эти 
естественные, закономерные черты присущи армиям, их полководцам и солдатам. 
Зная противника по его предшествующим действиям, можно безошибочно определить, 
как он поведет себя в будущем. 

"Клинья, - вновь подумал командующий о немцах. - Они с самой войны навязывают 
нам тактику обходов, охватов, окружений. Без этого их тактика и стратегия были 
бы биты. Это воздух, которым они дышат. На этом молниеносном ударе клиньями - 
они построили свою стратегию. Мы же пока могли противопоставить им упорство, 
жестокую стойкость". - И, думая дальше, командующий фронтом утвердился в мысли, 
что и в сражениях Подмосковья немцы будут наносить удары клиньями, что они 
вознамерятся охватить Москву с севера и юга. 

- Ничего, попробуем потягаться. Клин клином вышибают! - вслух проговорил Жуков, 
и водитель, как бы отвечая его стремлению, скоро выехал на главную магистраль и 
взял большой разбег. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ 

Дни и ночи в Перхушкове, где размещался штаб фронта, велась напряженная работа. 
К вечеру 14 ноября, возвратясь из поездки по частям, командующий уединился в 
доме, который стоял на отшибе, в тиши вековых заснеженных сосен. Он хотел 
отдохнуть с дороги, но тревожные мысли о возможном наступлении немцев не давали 
покоя. Теперь, когда уже не приходилось сомневаться, что неприятель готовит 
концентрированный удар по флангам фронта, его занимала другая мысль: как лучше 
парировать его удары? Расстелив на широком столе карту, командующий долго 
разглядывал ее. 

Полями сражений должна стать обширная равнина, покрытая немногими плоскими 
возвышенностями и грядами холмов. Среднерусская возвышенность входила в границы 
театра боев своей северной оконечностью. Рельеф местности тут мягкий, ничто не 
будет препятствовать действиям крупных войсковых масс, лишь в районе Тулы и 
Калуги попадаются труднопреодолимые овраги и реки, протекающие в глубоких 
долинах, могущие на время задержать передвижение войск. 

В северо-западной части театра тянется Смоленско-Московская гряда, подступающая 
к Клину. Средняя высота этой гряды 200 - 250 метров; наивысшая точка - высота с 
отметкой 286 - расположена вблизи Волоколамска. "Этот нарост нужно срубить", - 
подумал командующий, вспомнив, что именно эту высоту и селение Скирманово 
собирается контратаковать командарм Рокоссовский. 

Вонзив в этот район красную стрелу, командующий водил далее огромным карандашом 
по карте. На всем пространстве Московского стратегического направления виделись 
ему низменности, которые обычно тянулись вдоль рек. Более зна