ходил в ЦК, разговаривал с 
командующим фронтом... За него, Шмелева, поручался также узнавший об этом 
аресте полковник Демин. Комиссар порывался обо всем этом сказать теперь, с 
глазу на глаз, но что-то удерживало его, и он только спросил: 

- Полковника Демина помнишь? Ну, который до войны к нам в лагеря приезжал? 

- Помню, - с видимым безразличием кивнул Шмелев. 

- Хороший человек. За тебя поручался. 

- Не знаю, - ответил Шмелев и встал. 

Прошелся к двери, уставился взглядом в темный, подернутый инеем угол землянки. 
Потом, обернувшись, покосился на ординарца - спит ли? - и наклонился к 
Гребенникову, негромко заговорил: 

- Дело в конечном счете не в чьей-то обиде... И даже не в том, кого именно 
арестовали. Важно другое - за какую провинность, за что?.. Я, признаться, 
многих видел в Магадане и вынес твердое убеждение... С тридцать седьмого года 
верх стали брать люди, не имевшие на то права. Моральное и юридическое право 
они заменили вероломством. Да, да, пусть тебя это не удивляет, - заметив, как 
исказилось лицо комиссара, проговорил Шмелев. - И они диктовали волю тем, кто 
правду резал в глаза, кто хотел своей стране и своим людям добра, кто не мог 
мириться с неправдой. А правда, которую нам завещал еще Ильич, не каждого 
устраивала. Иным она мешала строить свою карьеру. По этой причине они и 
строчили доносы, а потом физически расправлялись с неугодными, а в сущности с 
честными людьми. Это надо понять... За ум сажали. Печально, но факт. 

Шмелев шагнул к столу, сел, подперев кулаком худую Щеку. 

После трудной паузы заговорил Гребенников. 

- Солдаты у нас, если бы ты видел их, - герои! - похвастался он, хотя и 
чувствовал, что говорит невпопад, скорее ради того, чтобы не дать угаснуть 
беседе. 

- Увижу, - ответил Шмелев. 

И опять молчал. Видно, с непривычки водка на него подействовала. Напрягаясь, он 
каким-то не своим хриплым голосом спросил: 

- Всех вывезли, людей-то?.. - и посмотрел на комиссара в упор. Глаза его точно 
остановились, жгли своей тоской и болью. Под этим взглядом Гребенников поежился,
 даже отвернулся. Но молчать не мог. И ответил глухо: 

- Могли бы, но... - Он помолчал, заметно бледнея. - Жена твоя тоже там... 
осталась... 

Шмелев засунул пальцы в поседевшие волосы, и, будто очнувшись, попросил: 

- Налей еще. 

Выпил одним глотком... 

Иван Мартынович тоже выпил и спросил, известно ли ему, кто именно стряпал 
доносы, и не пора ли их, клеветников, привлечь к ответу. Лицо Шмелева 
передернулось, глаза загорелись. 

- Сейчас не время, дорогой. Не время счеты сводить... Закончим войну, тогда и 
разберемся... 

Комиссар пристально глядел на Шмелева и только сейчас заметил, как верхнее веко 
на правом глазу мелко и часто вздрагивало. 

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ 

Дивизия пополнялась ускоренно. 

Фронт был близко. В тугом морозном воздухе снаряды, будто норовя столкнуться, 
пролетали с протяжным звоном и, взрываясь, раскатывали по лесу гром. 

Дальнобойные орудия, стоявшие на закрытых позициях, ревели днем и ночью. 

Дрожал, звенел расколотый воздух. 

Чуть свет в деревянный домик полковника Шмелева вошли двое: один плотный, как 
сбитень, круглолицый, в овчинном полушубке, отороченном черным мехом; другой - 
худощавый, смуглый, в кожанке, перетянутый ремнями, к которым были пристегнуты 
подсумки, бинокль, планшетка, клинок, огромная кобура. Спросив разрешения 
обратиться, человек в кожанке представился: 

- Капитан Гогоберидзе. Имеем честь докладывать, в ваше распоряжение прибыл 
дивизион гвардейская "катюша". 

- Очень приятно, здравствуйте, товарищ капитан, - пожал ему руку Шмелев. - Где 
вы расположились? 

- Хороший место найдено, товарищ командир. С воздуха не увидишь, с земли не 
найдешь. 

- А поточнее? 

Гогоберидзе достал карту, ткнул пальцем в квадрат 23-44. 

Кивком головы пригласив человека в овчинном полушубке присесть на топчан, 
полковник Шмелев усадил рядом с собой капитана и расспрашивал его дотошно, 
интересуясь всем: питанием, настроением людей, наличием боеприпасов, спросил, 
какую зону накрывает залповый огонь гвардейских минометов и какова убойная сила 
мины. 

- Гвардейская "катюша", товарищ полковник, подобно горный обвал, сметает все на 
своем пути. 

- А как люди переносят холода? Ведь морозы круто берут! 

- Привычка, - ответил Гогоберидзе. - У нас на Кавказе говорят: вода камень 
долбит, плотину рвет, пей вода - сильным будешь! 

Шмелев проводил капитана на улицу, а вернувшись, занялся с другим командиром. 
Это был лейтенант Осетров, квартирьер из резервного стрелкового полка. 

- Значит, нашего полку прибыло, - улыбнулся Шмелев. - А вы как себя чувствуете? 
На какой должности в полку? 

Лейтенант ответил, что он выполняет обязанности начпрода, но службой не доволен,
 и тут же попросил послать его на передовую. 

- Но кому-то надо и пит