и приводила на небольшую площадку. Тут стоял приземистый, как бы 
выдолбленный в скале, замок с толстыми бетонными стенами и островерхой крышей. 
Сразу через парадный вход попасть в замок было нельзя, и приближенные фюрера 
вошли в горловину туннеля, облицованного розовым гранитом. Туннель тускло 
освещался коваными фонарями на кронштейнах и опускался все ниже, как бы 
вгрызаясь в твердь скалы. Достигли грота. В гранитной стене слева виднелась 
дверь лифта с бронзовой решеткой. 

Офицер-эсэсовец, хотя и знал приближенных фюрера, оглядел каждого и, не меняя 
каменно застывшего выражения лица, велел войти. Потом незаметно нажал скрытую 
где-то в облицовке кнопку электрического сигнала; выждал, пока двенадцать 
эсэсовцев из личной охраны фюрера не займут места в нижней кабине лифта, затем 
сам вошел в верхнюю кабину, в которой терпеливо ожидали вызванные к фюреру, и 
привел в движение лифт. Ствол шахты был глубокий, не менее ста метров, и только 
отсюда, из пробитого в скале колодца, попали внутрь глухого, изолированного от 
внешнего мира замка. 

Совещание началось ровно в пятнадцать часов. Протокольную запись вел 
рейхслейтер Мартин Борман. На вид ему можно было дать не больше сорока лет. 
Полнолицый, с круглым подбородком, кажущийся даже добродушным, а на самом деле 
грубый и жестокий, Борман питал особую привязанность к фюреру и в свою очередь 
пользовался у него почти родственным доверием. 

"Во вступительном слове фюрер подчеркнул, что он хочет установить несколько 
основных положений, - записывал Борман. - В настоящее время необходим ряд 
мероприятий. Об этом свидетельствует высказывание одной бесстыдной газеты из 
Виши о том, что война против СССР является войной Европы. Таким образом, воина 
ведется якобы в интересах всей Европы. Этим высказыванием газета из Виши, 
очевидно, хочет добиться того, чтобы пользу из этой войны могли извлечь не 
только немцы, но и все европейские государства. 

Теперь является важным, чтобы мы не раскрывали своих целеустановок перед всем 
миром. Это, к тому же, вовсе не нужно. Главное, чтобы мы сами знали, чего мы 
хотим. Ни в коем случае не следует осложнять наш путь излишними объяснениями. 
Подобного рода объяснения являются излишними, ибо мы можем все сделать, 
поскольку у нас хватит власти, а что лежит за пределами нашей власти, мы и без 
этого сделать не можем. 

Мотивировка перед миром наших действий должна исходить из тактических 
соображений. Мы должны поступать здесь точно таким же образом, как в случае с 
Норвегией, Данией, Голландией и Бельгией. И в этих случаях мы ведь ничего не 
говорили о наших намерениях, и мы впредь также будем умными и не будем этого 
делать. 

Итак, мы снова будем подчеркивать, что мы были вынуждены занять район, навести 
в нем порядок и установить безопасность. Мы были вынуждены в интересах 
населения заботиться о спокойствии, пропитании, путях сообщения и т. п. Отсюда 
и исходит наше регулирование. Таким образом, не должно быть распознано, что 
дело касается окончательного регулирования. Тем не менее, вопреки этому и 
несмотря на это, мы все же будем применять все необходимые меры - расстрелы, 
выселения и т. п. 

Мы, однако, отнюдь не желаем превращать преждевременно кого-либо в своих врагов.
 Поэтому мы пока будем действовать так, как если бы мы осуществляли мандат. Но 
нам самим при этом должно быть совершенно ясно, что мы из этих областей никогда 
уже не уйдем. 

Исходя из этого, речь идет о следующем: 

1. Ничего не строить для окончательного регулирования, но исподтишка 
подготовить все для этого. 

2. Мы подчеркиваем, что мы приносим свободу. 

Крым должен быть освобожден от всех чужаков и заселен немцами. Точно так же 
австрийская Галиция должна стать областью Германской империи. 

В настоящее время наши взаимоотношения с Румынией хороши, но никто не зн